В то время, когда молодая еврейка начала проникать в тайны иезуитства, дело шло об одном французском после, который приехал в Рим с целью просить у святейшего престола позволения изгнать из Франции иезуитов, тайно втеревшихся в государство и компрометирующих своими кознями его законы и учреждения.

Монастырь, в котором заключена была Ноемия, часто посещали прелаты, монсеньоры, монахи разных орденов и другие духовные особы.

Общество собиралось обыкновенно в богатых, пышно убранных покоях игуменьи, женщины аристократического происхождения. Иезуиты наперерыв старались попасть туда. Прекрасная еврейка, бывшая предметом всех разговоров в Риме, возбуждала всеобщее любопытство, и все желали её видеть.

Чтобы удовлетворить желание своих гостей, игуменья просила Ноемию приходить к ней в часы, назначенные для приёма.

Молодая девушка делала вид, что противится роли, которую её хотят заставить играть; она заставляла просить себя и, чтобы вернее достигнуть своей предназначенной цели, она молча сидела под перекрёстным огнём разговоров, обличавших все тайны иезуитской политики в Риме и во Франции; эти государства с XIX столетия, то есть эпохи своего возрождения, были главным местом действий иезуитов.

После тщательного и строго снаряженного следствия папа Климент XIV издал в 1773 году знаменитую буллу Dornin us et Redemptor, в которой говорилось:

«По наитию Святого Духа, по долгу, повелевавшему нам поддерживать мир на лоне Церкви, мы, убедившись, что конгрегация иезуитов не в состоянии исполнять то назначение, для которого она была основана нашим предшественником Павлом III, побуждаемые ещё, кроме того, другими причинами, которые нравственность повелевает нам скрывать, мы, в силу той неограниченной власти, которою мы пользуемся в делах, касающихся религии, навсегда уничтожаем общество иезуитов, его должности и институты».

Не знаю, насколько это верно, но говорят, что первосвященник, прикладывая рыбацкий перстень внизу акта, будто бы сказал: «Я подписываю свой смертный приговор, но это долг моей совести».

Эта булла была тотчас же представлена сыщиками в иезуитские коллегии. Во избежание сопротивления со стороны иезуитов, папа тотчас же велел арестовать генерала ордена, Лоренцо Риччи, и его ассистентов: главного секретаря и прелатов Фора, Форестье и Готье, которые были заключены в замок Святого Ангела.

Некоторые историки утверждают, что папу Климента XIV отравили. У одной сабинки, преданной иезуитам, росло в саду финиковое дерево, дававшее плоды неимоверной величины; один из них, самый замечательный по своей красоте, был напитан ядом и в числе других подан к столу папе, который очень любил эти фрукты и съел его.