Из всего хорошего и действительно полезного, из всего, что могло только способствовать благосостоянию и развитию рода человеческого, иезуиты сделали бич и источник разных несчастий.

Потому проклятия народов должны до скончания века тяготеть над иезуитами.

Рим никогда вполне не отступался ещё от иезуитов; незначительные ссоры, недоразумения и несогласия разлучали их иногда, так как довольно трудно, чтобы два таких ярых честолюбия могли ужиться вместе. Повинуясь громким требованиям всей Европы, побуждаемый, кроме того, отвратительными парадоксами, которые иезуиты распространяли устно и письменно в народе, папа изгнал их. Этот удар уничтожил бы орден, если бы он со своей адской предусмотрительностью не позаботился положить в каждом соборе задатки, обеспечивающие его существование вперёд.

Не потому ли и Климент XIV умер несколько месяцев спустя, после того как подписал буллу, уничтожающую иезуитов?

В Риме всё покровительствовало возрождению иезуитов.

В начале нынешнего столетия папство, придя в упадок, всюду искало опоры; немудрено, что иезуитство, во время оно столь же могущественное и так же низко павшее, должно было возбудить его симпатию.

Рим и иезуитство были две развалины, взаимно поддерживающие друг друга.

Этот факт был столь очевиден, что Пий VII, не скрываясь, выражает его в булле, возвращающей иезуитам их права и привилегии. Когда папа, испуганный бурей, подобно ученикам, которых Иисус Христос упрекал в недостатке веры, говорит, «что море каждую минуту готово поглотить папство», то религия нисколько не была заинтересована в этом вопросе, — не барка Святого Петра нуждалась в спасении, а корабль светской власти.

Между Римом и иезуитами есть много схожего; коварство одной стороны прикрывает плутни другой: средства к достижению цели у них одинаковы. Это два авгура, которые не могут встретиться, без того чтоб не рассмеяться; это служит для них связью. Рим и иезуиты стремятся к одной цели, и, вместо того чтобы оспаривать друг у друга право неограниченного господства над вселенной, они делятся между собой.

Иезуиты, понимая критическое положение Рима, предложили ему свои услуги и все земные блага, как некогда дьявол, искушавший Спасителя. Рим, не ставивший себе в задачу следовать примеру последнего, согласился, обещая иезуитам, со своей стороны, протекцию в делах светских и духовных.

Контракт между Римом и иезуитами был взаимно обязующим не только по существу условий, но и вследствие самого порядка вещей. Интересы одного не могли страдать, чтобы это не отозвалось на интересах другого.