Отметила вспыхнувший румянец, испуг на лице, однако не могла разобраться в вызвавших их чувствах. Мэриен была огорошена, причем как тем, что предмет ее любви – женщина (кроме той встречи в Кордове она никогда не думала о женщинах), так и тем, что после Баркли способна вообще кого-то полюбить через столько лет, наполненных усилиями намертво заморозить на севере свое сердце, ожиданием, чтобы ветер выдул его в ноль.

Но вопрос заключался в том, что теперь делать, и ответ состоял из одного слова – ничего. Рут – ласковая, близкая подруга, но, конечно же, чувства Мэриен вызовут у нее недоумение, или оттолкнут, или испугают. Рут замужем. Мэриен почудилось, в ту ночь, когда они втиснулись в одну кровать в будке пожарной охраны, между ними возникло напряжение, но, разумеется, она нафантазировала. Разумеется, Рут просто хотела согреться. Разумеется, она ни за что и никогда не пойдет на… Мэриен не знала, как назвать то, чего ей хочется. Может быть, обладание. Несомненно, касание. Близость у них уже была, но Мэриен хотелось чего-то более важного, целенаправленного. Она не могла рисковать, открывшись Рут. Та отвернется от нее, а это неприемлемо, хотя, даже сказав себе так, Мэриен не могла до конца поверить, что Рут прогонит ее.

Она ведь всегда все понимает. Почему же не понять этого?

Потому что это патология, потому что это оскорбление, потому что Рут придет в ужас и почувствует себя преданной. И даже если каким-то чудом поймет, понимание еще не есть взаимность. Понимание без взаимности, конечно, будет иметь тот же результат, что и разрыв: она потеряет Рут. Когда Мэриен полюбила Рут? В момент знакомства, еще ни о чем не догадываясь? Когда та взяла ее за подбородок и принялась рассматривать? В Баркли она влюбилась, когда тот посмотрел на нее у мисс Долли. Почему она так реагирует, когда на нее смотрят?

Как-то раз они с Рут были в клубе Красного Креста и завыли сирены, но, вместо того чтобы спуститься в убежище, они поднялись на крышу, в гибельную ночь. Им говорили, что такие спорадические бомбежки ничто по сравнению с самыми страшными, когда от огромных розовых гор дыма, казалось, съеживается само небо. Но все же они слышали скрежет и гул немецких двигателей, глухие взрывы зажигательных снарядов, видели немые, пустые лица заградительных аэростатов, самолеты, пойманные, как мотыльки, лучами прожекторов. На город валились бомбы. Белые зенитные снаряды вспыхивали в небе. А за ними в разрывах дыма и бегущих облаков бесстрастно светили звезды.

Кругом горело, пусть даже не рядом с Красным Крестом, и Мэриен задумалась, а есть ли в огне люди. Конечно, они там были, но она надеялась, что каким-то чудом все-таки нет. Рут, не отводя взгляда от жуткого зрелища, взяла Мэриен за руку. Какое несоразмерное утешение принесла ее маленькая ладонь. Теплое пожатие послужило неким противовесом лежавшему кверху пузом городу, по мере распространения огня становившемуся все ярче.