– Хотела написать тебе, мне дали крылья… и шмотки. – Рут на секунду встала в позу манекенщицы. – Ненадолго посылали в Рэтклифф. В основном работаю таксистом. Вон там я. – Она показала в окно на «Фэрчайлд-24». – Но, когда перебросили сюда, решила, что увижусь с тобой и могу не писать.

– Поздравляю.

Мэриен отвернулась и принялась изучать большую карту Британии на стене, где ежедневно помечали новые точки расположения заградительных аэростатов и запретные для полета зоны.

– Ты уехала из Лондона, и ни звука, – полуспросила Рут.

– Было много дел.

Рут подождала более развернутого ответа, а не дождавшись, сказала:

– Но ты же, надеюсь, по мне скучала. Хоть и не писала.

Ужаленная, Мэриен перевела взгляд с карты на свои ботинки. Рут подошла ближе.

– Ты такая странная. Что-нибудь случилось? Я что-то сделала не так?

– Ничего. Неважно себя чувствую. Больше ничего. – Мэриен забросила за плечо парашют. – Мне надо идти.

Рут не окликнула ее, не пошла за ней. Отъезжая на мопеде в гостиницу, Мэриен видела, как «Фэрчайлд» поднялся в воздух и исчез.

* * *

Через две недели, в редкий для середины декабря ясный день, Мэриен допустили до ее первого «спита». Она доставила «Харрикейн» в Солсбери, и безо всякой торжественности диспетчер толкнул ей по стойке новое полетное задание.

Самолет ждал, его длинный обтекатель с отверстиями смотрел вверх. На случай фоторазведки «спитфайр» закамуфлировали и, кроме черного пропеллера, опознавательных знаков и триколора, выкрасили корпус в васильково-синий цвет, как будто к нему пристало небо. На борту не было ни бомб, ни пулеметов, значит, самолет будет легким, быстрым, быстро достигнет потолка (выше сорока тысяч футов) и вместит достаточно топлива, чтобы долететь до Германии и обратно. Летчицы Вспомогательного транспорта единодушно считали «спитфайр», героя Битвы за Британию и символ храбрости королевских ВВС, женским самолетом. Кабина небольшая, женщина вминалась в нее, как палец в перчатку. Приборы реагировали на малейшее касание. Мужчины, считали они, применяя слишком много физической силы, из желания главенствовать над самолетом лишали его присущей ему элегантности. Одна англичанка потеряла жениха, когда тот пытался подняться на «спите» с авиадиспетчером на коленях, в шутку собираясь его куда-то подбросить, и не смог отвести рычаг обратно на нужную позицию, потому что два мужских тела заполнили кабину до отказа. Оба погибли.

Мэриен забралась в самолет, сверилась с инструкцией, начала проверку. Она много летала на «харрикейнах», которые любила и которые не сильно отличались от «спита», но в этом самолете было что-то по-новому волнующее: тесные объятия кабины, готовность, с какой приборы реагировали на движения рук и ног. Двигатель завелся с резким шумом, равномерно защелкал, по-особому загудел. Мэриен не стала тратить время, руля по полю, так как «спиты» нередко перегревались на земле. Она походила носом из стороны в сторону, стараясь понять, куда двигаться. В кабине очень быстро стало жарко, Мэриен вспотела. Самолет задуман для того, чтобы находиться в воздухе. Она прибавила скорости. Мимо пронеслось слякотное поле. Скачок через колею, и земля отпустила ее.