В столовой сидели еще двое летчиков, они тоже читали газеты.

– Просто голова болит.

– С каких это пор ты такая хрупкая? Того и гляди, в следующий раз расскажешь мне про плохое настроение.

Мэриен посмотрела на летчиков.

– Я думала, кофе поможет.

– Я возьму, – предложила Рут. – Иди на улицу. Подыши свежим воздухом. Я сейчас приду.

Кирпичная стена холодила спину, но солнце согревало лицо, глаза болели. Щурясь, Мэриен приняла у Рут чашку. Горький кофе раздражал рот, но был очень горячий.

– Что с тобой происходит? – спросила Рут. – Ты такая странная.

– Что ты здесь делаешь? – спросила в свою очередь Мэриен.

Рут, похоже, решила не давить и ответила:

– Перегоняю, что же еще? Похоже, они думают, я неплохо справляюсь, поскольку больше не занимаюсь ничем. Изредка гоняю «моты», ура. Что бы делала мобилизация, если бы не этот захудалый биплан? Но на следующей неделе наконец возвращаюсь в Уайт Уолтем. Мы снова будем вместе. – Последние слова она произнесла с деланой радостью.

– Я тогда уже могу уехать.

Рут полезла в карман за сигаретами и, закурив, сказала:

– Похоже, мы вошли в антифазу.

Мэриен заметила аэроплан, стоявший у ангара.

– Меня, наверное, скоро откомандируют. Я только прилетела на первом «спите».

– Который синий? И как?

Придя в себя, Мэриен обнаружила, что штопором идет вниз, а вертушка из полей и живых изгородей слилась в одно пятно.

– Как все и говорят.

– Божественно?