– Посмотрим.

Несколько дней обе испытывали неловкость, но потом все стало как вначале, даже лучше, они больше радовались друг другу. Рут призналась, что ей тоже было одиноко.

Присутствие Рут заметно оживило обеденный стол в Ратклиффе. Она без оглядки бросалась в разговоры, а когда через неделю после ее приезда зашла речь о лыжах (Мэриен подозревала, что Рут каким-то образом подвела к ним разговор), сказала:

– Мэриен, расскажи, как взлетать со слякоти.

И ей оставалось лишь описать, как она болталась из стороны в сторону на своей старой «Белланке», пытаясь сбросить с лыж вонючую грязь Валдиза.

– А зачем вообще лыжи, если нет снега? – поинтересовался сэр Линдси.

Мэриен объяснила, что летала на высокогорные рудники, где приходилось приземляться на глетчеры даже летом. Сэр Линдси проявил столь явный интерес и, неуклонно ведя ее от одного случая к другому, задавал столь подробные вопросы, что она почти не заметила, как стала чуть не душой компании, держа в восхищении весь стол. Правда, когда после рассказа о том, как сильный порыв ветра снес ее с ледника, наконец ненадолго воцарилось изумленное молчание, Мэриен смущенно замолчала и принялась сосредоточенно пилить мясо. Сэр Линдси обернулся к Рут:

– Вы разморозили нашего сфинкса. Отличная работа.

* * *

Мэриен избегала знакомства с Эдди, уклонялась от других приглашений Рут, но, до того как через стену пришло сообщение, переданное азбукой Морзе, прямой просьбы не поступало. До тех пор, если Эдди оказывался в Лондоне, Мэриен извинялась и уезжала на мопеде в Лестер, Ноттингем или еще куда-нибудь. Если же выяснялось, что Эдди не может отлучиться, Мэриен ехала в город с Рут, они шли в клуб Красного Креста, и все продолжалось как прежде – ужин, кино, игры, коктейли, танцы.

Но сейчас Мэриен не могла отказаться. В вопросе о продолжительности жизни члены экипажей истребителей не могли ожидать слишком многого.

Она подняла палец и отбила ХРШ.

Эдди ждал их в «Савое». Мэриен крепко пожала ему руку, посмотрела в глаза. Он был очень высоким, с продолговатой прямоугольной, как у лошади-тяжеловоза, головой, под тяжелыми бровями светились теплые глаза.

– Я уже давно хотел подружиться с вами. – Улыбаясь, он неизменно обнажал длинные редкие зубы. – Мало кто приводит Рут в восторг.

– Ты ей совсем вскружишь голову. – Рут прижалась к его плечу.

– До войны, – начал Эдди, ведя их к «Американскому бару», – я бы ни за что не осмелился зайти в эту гостиницу, боялся своей сиволапости, но, судя по всему, коли летаю над Германией, то могу выпить, где хочу. Помогает. – Он указал на свой мундир оливкового цвета с серебряными крылышками штурмана: – Не надо ломать голову, что надеть.