– Расскажи про медведя, – попросила Рут.

– Медведь приходил, – совсем приуныв, пробормотала Мэриен. – За рыбой.

– Гризли, – уточнила Рут.

– Вы всегда были такой смелой? – спросил Эдди. – Какой вы были в детстве?

Мэриен подумала и ответила:

– Наивной. Одержимой. Косила под мальчика.

Эдди широко улыбнулся.

* * *

Ужинать они отправились в греческий ресторан.

– В размерах есть что-то потрясающее. – Эдди рассказывал о Гренландии, над которой штурманом летел из Штатов на новеньком В-17. – Видишь только лед. Белый до горизонта. Мои карты с таким же успехом могли быть пустыми страницами.

Мэриен глодала едкая зависть. Она завидовала Эдди и из-за Рут, и из-за Гренландии. Она помнила гравюры из отцовских книг с изображениями айсбергов и китобойных судов.

– Однажды я вылетела из Барроу, – сказала она, – на самом верху Аляски, и полетела над торосистым льдом. Я с трудом заставила себя вернуться. Было что-то… – Она умолкла, не зная, как выразиться.

– Гипнотическое, – помог Эдди. – На меня пустота оказала гипнотическое воздействие.

– Да, – кивнула Мэриен. – Именно так.

– Мэриен всегда доходит до самого края, – вставила Рут. – Тут ничего не поделаешь. По-моему, весь этот лед ужасен. Там даже людей нет.

– У берегов живут, – уточнил Эдди.

– Выносливый, должно быть, народ.

– В безлюдье отчасти и состоит привлекательность, – предположила Мэриен.

Эдди поднял стакан:

– За безлюдье.