— Что ж, избивать дураков похвально. Я бы сам вооружился дубиной.

Дружба с графом, усердным летописцем Парижа, Сен-Полю весьма на руку. Куракин просит сообщать, что говорит столица о царской особе, как будет встречать.

Дюбуа пустил слух, что царь болен и вряд ли двинется с места. Предвидится восшествие на престол Алексея, укрывшегося от отца в Австрии. Царевич враждебен начинаниям Петра, и Россия опять замкнется в своей дикости. Сурдеваль — секретарь аббата — расписывал красками зловещими жестокость царевича.

— Он истязал Шарлотту, убил ее. Слушайте, что она писала родителям: «Я всего лишь несчастная жертва»! Нет, нет, господа, запад и восток несовместимы!

Сен-Поль не утерпел.

— Странно, — возразил он. — Франция все же находит общий язык с турецким султаном.

В посольских особняках Парижа оживление. Особенно встревожены англичане. Инструкция послу Стэру гласит:

«Вы должны употребить все свои старания, чтобы проникнуть в его виды и планы и информироваться о договоре или переговорах, которые могут иметь место между этим государем и парижским двором».

Альберони надеется — Франция, сблизившись с царем, отдалится от Англии. Рознь между неприятелями выгодна. Испанец Челламаре следит за событиями, иногда делится с Сен-Полем:

— У нас собираются пригласить царя в Мадрид. Необходимо прощупать почву.

Неугомонный Герц представил регенту записку — на случай, если Франция согласится посредничать в северной войне. Король Карл уступит Санктпетербург, — считает барон, пусть регент уговорит царя отказаться от Ревеля. За это Петру будет отдан Висмар, ворота в Германию. Между строк читалось — отсюда может возникнуть конфликт с императором, для Франции полезный.

— Выбросьте Герца из головы, — сказал регенту Дюбуа — Англичане арестовали его.

— Кажется, я и вас выброшу, — стонал Филипп и поднимался в свою лабораторию.

Он запирался там все чаще. Придворные заметили, что регент побледнел, стал капризнее за едой.

Хмурый, невыспавшийся, в халате, он вошел в биллиардную Пале-Рояля, удостоил играющих небрежным кивком. Глаза Филиппа блуждали, он машинально взял поданный ему кий.

— Господа, кто поедет на границу?

Сановники переглянулись. Чей-то голос нарушил робкое молчание:

— Я слышал, ваше высочество, у фаворитов царя плечи не заживают от его палки.

Регент поднял кий.

— Вы, — произнес он, набычившись, и коснулся острием кавалера де Либуа, самого молодого, в небольшом чине.