За ужином розовый, медоточивый де Прие разглагольствовал:

— Жаль, война на севере помешала вам соединиться с императором, окончательно сокрушить султана.

Насчет Алексея и намека не проронил. Словно нет его… А между тем уже дошло до царя — прячут беглеца. Тайно переправили из Вены в Тироль, в замок Эренберг.

Принц ла Тур повез царя к себе, соблазнил собранием курьезов. Откопал в своих владениях римские монеты, а также статуи древних кельтов, которые обитали в здешнем крае прежде римлян. Боги кельтов оскаленные, страшные. Расположение принца, по всему видно, искреннее.

В Генте, городе коммерции богатейшей, восемнадцать купеческих гильдий, в плащах, расшитых золотом, в шляпах с перьями, выстроились от порта к ратуше. Сорок колоколов собора — по-здешнему карильон — вызванивали торжественную музыку. Столь же стройно, благозвучно, доброжелательно звучали колокола в городе Малине. Карильоны всей Бельгии провожали царя.

— Звон-то, звон, Мышелов… Малиновый, а?

Мощь сей громоподобной музыки, как и все крупное, могучее, царю по душе.

Бельгийцы расхвалили ему целебные воды Спа. Он внимал охотно.

— Сторонка любезная. Народ честный. Приедем с Катериной лечиться.

В донесении чиновника, ездившего с царем, потомок прочтет:

«Царь, передвигаясь с места на место, осматривает все, что тут есть, и у него имеются люди, которые знают, что ему надо показать. Настроения его переменчивы, но он неприхотлив, тратит на обед лишь полчаса, в питье воздержан, любопытство проявляет ко всему решительно».

В Остенде русские простились с Бельгией, и ветер резвый, попутный погнал яхту в Дюнкерк, к Франции.

На пристани кавалер де Либуа, щеголеватый, с холеными, закрученными кверху черными усиками, отвешивал поклоны учтиво и непринужденно, с улыбкой лицедея, отлично выучившего роль.

— Ваше величество, очевидно, обладает секретом полетов воздушных, — сказал он царю. — Мы не ждали вас так скоро.

— Я мешкать не люблю, — ответил царь, польщенный комплиментом. — Из Санктпитербурха в Москву, — прибавил он, обращаясь ко всем встречающим французам, — я поспеваю, господа, за четыре дня, а там, если считать по-вашему…

— Четыреста лье, — подсказал Куракин.

— Не могу вам обещать такую скорость, — сказал де Либуа. — Дороги грязные. А главное, города желают приветствовать ваше величество.

— Звона, пожалуй, хватит, — поморщился Петр, и Куракин перевел:

— Его величество благодарит, но желал бы не слишком задерживаться, так как с большим нетерпением стремится к цели путешествия.

Однако на преславный Дюнкерк времени не жаль, хотя от фортеций почти ничего не уцелело. Дабы поточнее оценить стратегическое положение бастионов, выступающих в воду, царь, пользуясь отливом, поехал через лагуну в карете, но увлекся и, настигнутый приливом, едва спасся.