— Маргарит? — произнёс, невольно вздрогнув и изменяясь в лице, Мирович.

— А что? и ты до них охотник?

— Да так-с, извините… я слышал, я знаю эту книгу.

— Откуда ж ты её знаешь? где видел? книга редчайшая…

— В Шлиссельбургской крепости, — сказал Мирович. — Заключённый принц, Иоанн Антонович, её читал и сказывал о ней…

— Принц Иоанн? в Шлиссельбургской крепости? Где же ты и как видел его?

— Необычным и нежданным случаем, мимолётно, на миг…

— Своими глазами видел?

— Своими…

— Расскажи, голубчик, расскажи: это любопытно.

Мирович сообщил о встрече с узником. Разумовский внимательно его выслушал, задумался и, сняв колпак, набожно перекрестился.

— Не привелось мне видеть несчастного, — сказал он, — а ты знаешь, в каком я был почёте: мог бы! Боже! Неисповедимы пути промысла твоего… Что ни первые в свете люди — низвергаются с высоты, а последние, гляди, возносятся, восходят… И всё то недаром, братец, не попусту…

— Извините, ваше сиятельство, — как бы что-то вспомнив, произнёс Мирович, — после той экстраординарной и почти чудом ниспосланной встречи мне более не удалось видеть принца. Знаю только, его перед переворотом привозили в Петербург, на дачу Гудовича. Где он теперь находится?

— Всё там же, в Шлиссельбурге, — ответил, отвернувшись и махнув рукой, Алексей Григорьевич, — впрочем, вру, вывозили его тогда летом, после Петербурга, ещё в Кексгольм.

— Для чего?

Разумовский помолчал.

— Да ты не проговоришься? — спросил он.

— Помилуйте, и то, что я передал сейчас, — вам только открыл.

— Сказывают, нынешняя государыня пожелала его видеть, — ответил, оглядываясь, граф, — и то рандеву было устроено как бы ненароком.

— И это верно? Её величество точно видела принца? — спросил Мирович.