— Милости просим, — произнёс, указав ему возле себя кресло, Разумовский.

— Никого нет поблизости? — спросил, оглядываясь и садясь, канцлер. — Могу говорить по тайности?

— Можете. В чём дела суть?

— Негоция первой важности, и вы, граф, изготовьтесь услышать и, через моё посредство, дать её величеству должный и откровенный ответ.

— Я-то? — уныло, упавшим голосом, проговорил Разумовский. — Ну, куда, для таких негоции я гожусь, отпетый, сил лишённый отшельник?.. Вот книгами лишь священными питаюсь, грешную душу упражняю поучениями, житиями угодников.

— Государыня, всемилостивейшая наша монархиня приказать мне соизволила, — продолжал Воронцов, — изготовить и вам по тайности показать вот этот прожект указа… (Он заглянул в портфель, потянул было оттуда и опять там оставил заготовленную бумагу.) В указе, государь мой, изображено, что, в память и в дань высокого благоговения к почивающей в бозе благодетельнице — тётке своей, императрице Елисавет-Петровне, государыня признала за благо вам, сиятельный граф, гласно и всенародно, как законно, хотя бы и втайне венчанному супругу покойной монархини дать титул высочества…

— Что вы, что, — как бы в ужасе, замахав руками, сказал Разумовский, — как можете вы это говорить? Ну, дерзну ли? Мой Бог! да ужели не нашлось, кто б решился в том перечить её величеству?

— Я первый, коли простите, возражал, — сказал, склоняясь, канцлер.

— А ещё кто, ещё?

— И Никита Иваныч за мной излагал резоны.

— Благодарение Богу и вам с Никитой Иванычем! — приподняв колпак и смиренно перекрестясь, сказал Разумовский. — Спасибо… доподлинно вы угадали мои чувства и мысли…

— Но всемилостивейшая государыня наша, — продолжал канцлер, — через меня неуклонно и во всяком случае к тому ж решила вам передать ещё одну, нарочитой важности, просьбу.

— Какую?

— В иностранных курантах и в секретных отписках резидентов давно пущены ведомости, будто бы у вас, граф Алексей Григорьич, хранятся доподлинные, за должной скрепой, документы о браке вашем с покойной императрицей. А посему её величество, как в вас интересуясь, поручила вам сообщить, чтобы вы не отказали вручить мне те отменной важности свидетельства, для начертания, на сообщённый вам обжект, законного и для всех очевидного о том высоком титуле указа.

— Документы, государь мой? — заторопившись, несмелым голосом спросил Разумовский. — Свидетельства о браке моём её величеству нужны?

— Так точно.

— Дозвольте же, — помолчав, продолжал граф Алексей Григорьич, — не откажите прежде и мне самому просмотреть оный, составленный вами, набросок указа.