– Правда, матушка Унни, в дожде есть что-то успокаивающее? – сказала Бриккен, и я полюбила ее еще больше.

Небо прояснилось, вы ушли из дома, в лес, во тьму, где у мха столько оттенков мягкого, что их и не сосчитать. Шагали босиком, окутанные любовью, и у меня слезы наворачивались на глаза, когда я видела вас вместе. Когда вы вернулись, оказалось, что вы побывали на вышке. Бриккен пришла в восторг от того, как она сделана, от вида, котрый открывается оттуда, от звуков и тишины. Искорки вспыхивали у нее под ресницами, когда она рассказывала, как сидела на медвежьей шкуре, гладила шерсть этого мощного животного, и ей не хотелось уходить. Она полюбила твое место на земле, которое ты построил вместе с отцом. Руками она показывала, как разглядела озеро между стволами деревьев, как мимо них проскакала белка с шишкой в зубах.

– Душа так легко может поселиться в глухом лесу, да там и остаться, – сказала она.

Я так радовалась, что она нашла себя. Когда ты улыбнулся ей, она провела пальцем по твоему лицу. В руке она держала булочку с сахаром, которую протянула мне – косточка на безымянном пальце с наростом, как у меня, и несколько крупинок жемчужного сахара упало тебе на колени, когда она подалась к тебе. Я почувствовала, как лицо мое расплывается в улыбке, когда я откусила булочку – более вкусной булочки я в жизни не пробовала.

По пути через лес ты показал ей наши укромные грибные места, и вы достали из карманов крошечные золотые лисички, которые мы пожарили на масле и съели все вместе. Ты положил побольше на ее кусок хлеба, и я увидела, как ты засиял, как в моих давних воспоминаниях, когда ты, Туне Амалия и Малышка сидите в траве, а западный ветер лохматил вам волосы. Вы смотрите на меня и смеетесь, и я точно знаю, что в тот раз я рассмеялась вам в ответ, так же радостно и громко, как вы. Теперь я снова засмеялась, так приятно мне было видеть вас с Бриккен вместе. Смех пронесся над мокрой травой и темными верхушками деревьев. С того момента она стала своей на нашей кухне.

– Постройте себе гнездышко, перекрасьте дом, перестелите пол, – сказала я.

Голос звучал хрипло.

– А если вы надстроите второй этаж, то хватит места и вашим внукам.

Никогда прежде я не видела, чтобы ты буквально весь светился.

Она перебралась к нам с маленьким Эмилем, и нас стало четверо. Каждое утро ты выпивал свою кружку кофе, мигал рассвет, и наступал новый день. Отставив блюдце, ты собирал в ладонь крошки с клеенки, открывал окно и бросал их на гороховую грядку трясогузкам. Часто мы с Бриккен еще какое-то время сидели вместе в тепле друг друга, когда ты уходил по делам.