В тот год осень подкралась осторожно. Бриккен раздобыла где-то котенка, который постоянно вился у наших ног, мы с ней сшили новые занавески на окна. Деревья без всякого сопротивления роняли листья, раздеваясь донага, не боясь отпустить их. Они знали: это не конец, а начало чего-то нового. Ты принес зеленую краску, ею мы покрасили наший серый бревенчатый домик.

Потом все вместе шли вброд по ручью. Холод по ногам, качающиеся верхушки деревьев над головой. «Сам ручей поет», – подумала я и посмотрела вниз, в холодную воду. Быстрая и чистая, красные кленовые листья на дне. И тут птицы смолкли. Листья задрожали, словно им стало страшно падать. Ветер, прилетевший из ниоткуда, ударил в лицо. Он прилетел с синих гор, невидимый и сильный. Пронесся над травой, перевернул стулья и метлы, попытался сорвать слои краски со свежепокрашенного дерева, вымел из сада всю листву. Холодный и сырой, он следовал за нами в дом, галопом влетая под одежду и одеяло, в каждую щелочку. Только мы успели захлопнуть дверь, как небеса разверзлись. Всего за несколько минут сбрались темные тучи – упрямый холодный дождь принялся хлестать по дому с черного неба. Улыбнувшись мне, Бриккен развела огонь в печи. У нас впереди целая жизнь.

Потом все произошло быстро. Подступили морозы, да такие, что озеро за одну ночь сковало льдом. Лед становился все толще, мычал посреди озера. В лесу потрескивало, словно деревья стреляли из ружья. В кухне стало сыро и холодно, каждый день мы охапками доставали дрова, припасенные в дровяном сарае, и несли в дом. Приближалось самое темное время года, свечи на столе и уют. Вы так нежно относились друг к другу, заботились друг о друге даже в привычной суете будней.

Самый прекрасный первый снег в моей жизни выпал незадолго до Рождества, снаружи все стало ослепительно белым, снежинки мягко легли на ветви яблонь. Надев старенькие шерстяные варежки, я распахнула дверь в белое. Через двор шли следы лап. Наверное, другая мать. Когда я выдыхала, мое дыхание повисало небольшим облачком. Я стала кружиться по двору. Декабрьское солнце осветило фасад дома, так что стены замеялись. Ощущая холод, я затанцевала на упругих ногах среди чистых красок. Позади меня открылась дверь.

– Мама, пойдем поедим с нами!

– Иду! Сейчас иду!

Свет в кухне мягко освещал зимний пейзаж. В свете лампы я увидела вас. Ваши тени сливались, так что невозможно было отличить, кто где. Зима расписала окна красивыми узорами. Причудливые изогнутые виноградные лозы, светящиеся изнутри. В двух местах изморозь растаяла. Отметки твоего носа и носа Эмиля, когда вы что-то шептали, прижавшись лицами к стеклу. Я представила себе, как вы прикладывали сложенные лодочкой ладони к лицу, давая другому выдохнуть, так что теплое дыхание согревало ваши озябшие лица. В очередной раз мне предстоит увидеть зиму глазами ребенка: следы на снегу, высокие сугробы вдоль расчищенных дорожек, мелких северных птиц, разыскивающих себе пропитание. Маленькая стайка посреди моря застывших кристаллов. Но сейчас я танцую – подпрыгиваю и кружусь на месте. Варежки Армуда согревают меня, и мои ноги сами собой несутся по свежему снегу.