– Конец приближается.
Так я сказала.
Он посмотрел на меня кошачьим взглядом.
– Как сможет мое сердце биться в тот день, когда перестанет биться твое? – спросил он.
Так я подумала, но вслух ничего не сказала.
Чуть позднее он в растерянности стоял в прихожей, держа в руке свои ботинки.
– Не оставляй меня здесь! – сказал он. – Забери меня домой!
Он вцепился в мою руку выше локтя – так крепко, что я едва сумела вырваться. Позднее в тот день я остановилась в дверях кухни и посмотрела на него – он сидел с пустым взглядом над тарелкой с несъеденным обедом.
Само собой, вслух я ничего не произнесла. Попыталась встретиться с ним глазами, но он смотрел вниз. Наверное, рылся в своих воспоминаниях. Нет, все равно ничего не выйдет. Воспользоваться таблетками я не смогу. Мне вспомнились слова врачей в больнице, сказанные давным-давно.
– Мы всегда берем анализ крови – на всякий случай.
Так они сказали.
Иногда он забывал закрыть рот, и оттуда выпадали кусочки тушеной картошки. Не мое дело – наклоняться вперед и вытирать ему подбородок, так что я посмотрела на Бриккен, но она была занята другим делом. Я видела, как еда вытекает наружу, капает в тарелку, на стол. Небольшой кусочек жаркого упал на его фланелевую рубашку, как случалось с Бу, когда он был маленьким. Мой Бу, он так любил дедушку. Я отвела взгляд.
В конце концов, его забрал туман в голове. Туман и я. Моя трусость спасла нас обоих. В тот день Бриккен протирала кухонные шкафчики, я пришивала пуговицы, а Поддельный Руар читал газету, как будто слова что-то значили. В кухне повис легкий запах человеческих испражнений, я отвернулась всем телом. Я занималась своими делами, повернувшись спиной к миру, когда он стал лапать меня на глазах у Бриккен.
Схватил меня за грудь.
Сжал своими теплыми руками.