Т. К. Причин много.
ОНА. Ладно. Скажи одну, одну хотя бы.
Т. К. Ах, детка, к чему подробности?
Здравствуй, незнакомец (1979)
Здравствуй, незнакомец
Человек, пригласивший меня на ланч, Джордж Клакстон, предложил встретиться в полдень и не объяснил, почему назначает такой ранний час. Вскоре, однако, я понял причину: за тот год с лишним, что мы не виделись, Джордж Клакстон, мужчина более или менее воздержанный, превратился в горького пьяницу. Едва мы уселись, как он заказал двойную порцию «Дикой индейки» («Чистого, пожалуйста, без льда»), а через пятнадцать минут попросил повторить.
Я был удивлен – и не только размерами его жажды. Он прибавил килограммов пятнадцать, пуговицы его жилета в полоску держались в петлях из последних сил, а былой румянец, приобретенный благодаря теннису или регулярным пробежкам, сменился нехорошей бледностью, как будто он только что вышел из тюрьмы. Кроме того, он щеголял в темных очках, и я подумал: какая театральность! Вообразить, чтобы славный простец Джордж Клакстон, надежно окопавшийся на Уолл-стрит, живущий в Гринвиче, или Уэстпорте, или где-то там еще с женой Гертрудой, или Алисой, или как ее там, с тремя, четырьмя или пятью детьми, – вообразить, чтобы этот Джордж глотал одну за одной двойные «индейки» и носил темные очки!
Я с трудом удержался от того, чтобы спросить напрямик: «Слушай, какая чертовщина с тобой приключилась?» И спросил: «Как ты, Джордж?»
ДЖОРДЖ. Прекрасно. Прекрасно. Рождество. Черт. Просто не поспеваю за ним. Не жди от меня открытки. В этом году вообще не посылаю.
Т. К. Правда? У тебя это было вроде обычая – открытки. Семейные сценки, с собаками. А как семья?
ДЖОРДЖ. Растет. Старшая дочь родила второго. Девочку.
Т. К. Поздравляю.
ДЖОРДЖ. Мы хотели мальчика. Если бы родился мальчик, его назвали бы как меня.