(Официант принес Джорджу пачку сигарет, уже распечатанную, и сам поднес ему огонь, что было очень кстати: пальцы у Джорджа тряслись, и вряд ли он смог бы без ущерба для себя зажечь спичку.)
Черт возьми, это в самом деле было важно. Я чувствовал, что если не отправлю письмо той же ночью, то уже никогда не отправлю. Может быть, на трезвую голову я решу, что оно слишком чувствительное или еще какое-то. А тут эта несчастная девочка, которая открыла мне душу: каково ей будет, если она не получит от меня ни слова в ответ? Нет. Я сел в машину, приехал к почте и, как только бросил письмо, сунул в ящик, почувствовал такую усталость, что просто не смог ехать домой. Уснул в машине. Когда проснулся, уже рассвело, но жена еще спала и не слышала, как я вошел.
Я едва успевал на поезд; времени оставалось – только побриться и переодеться. Пока я брился, в ванную вошла Гертруда. Она улыбалась, она не вспоминала мою вчерашнюю вспышку. Но в руках у нее был мой бумажник. Она говорит: «Джордж, я хочу увеличить выпускную фотографию Джефа для твоей матери» – и с этими словами начинает перебирать карточки в бумажнике. А я и не думал ничего, пока она вдруг не сказала: «Кто эта девочка?»
Т. К. А это – юная дама из Ларчмонта?
ДЖОРДЖ. Тут бы мне и объяснить, в чем дело. А я… Словом, я сказал, что это дочь одного моего знакомого по электричке. Сказал, что он показывал ее в поезде другим спутникам и забыл на стойке. Вот я и положил ее в бумажник, чтобы отдать ему, когда увидимся.
Т. К. (официанту). Только на этот раз одинарную.
ДЖОРДЖ (неприятно любезным тоном). Ты хочешь сказать, что я выпил лишнего?
Т. К. Если возвращаешься на работу, – да.
ДЖОРДЖ. Но я не возвращаюсь на работу. Я не был там с начала ноября. Считается, что у меня нервное расстройство. Переутомление. Считается, что я мирно отдыхаю в домашней обстановке и за мной нежно ухаживает преданная жена. Которая заперлась у себя в комнате и пишет картины с лодками. Лодку. Снова и снова все ту же проклятую лодку.
Т. К. Джордж, мне надо в туалет.
ДЖОРДЖ. Ты не сбегáешь от меня? Не сбегаешь от старого школьного друга, который подбрасывал тебе ответы по алгебре?
Т. К. Все равно я провалился! Буду через две минуты.
(Мне не нужно было в туалет; мне нужно было собраться с мыслями. У меня не хватало характера, чтобы удрать и схорониться где-нибудь в тихом кинотеатре, но и к столу возвращаться не хотелось до смерти. Я вымыл руки, причесался. Вошли двое и расположились перед писсуарами. Один сказал: «Этот там набрался. Сперва он даже показался знакомым». Другой ответил: «Не сказать, что незнакомый. Это Джордж Клакстон». – «Брось!» – «Мне ли не знать? Он был моим начальником». – «Господи! Да что с ним?» – «Разное рассказывают». Оба умолкли – должно быть, из уважения ко мне. Я вернулся в зал.)