Потихоньку приходя в себя, я с ужасом обнаружила, что плохо вижу и понимаю речь. И совсем разучилась посылать SMS (тогда у меня был кнопочный телефон). Последнее расстроило больше всего. Как буду общаться с любимым братом, живущим в другом городе? А когда младшая дочь устроила нам на улице сеанс связи по скайпу и я увидела в его глазах ужас, то приказала себе срочно бросить все силы на свое скорейшее выздоровление. Видимо, благодаря тому, что я буквально купалась в море любви и заботы своих родных, быстро пошла на поправку. Причем значительно быстрее других соседок по палате. Просто однажды утром приказала себе встать и опробовать все тренажеры, которые были установлены в холле для неврологических больных. Сначала потихоньку заставила себя ходить, опираясь на руки дочерей, по стенке и нарисованным в коридоре следам. Велела по нескольку раз в день совершать обход всех тренажеров и заняться восстановлением элементарных бытовых функций. Медсестры и нянечки, удивленно встречая меня за этими полезными занятиями, удивлялись и одобрительно улыбались: «О, мы уже спортсмены!»

Убедившись, что основных бытовых навыков не утратила, я совсем осмелела. Вскоре на лифте спускалась в больничный двор уже одна и часами гуляла вокруг озера. Благо конец августа стоял в то лето жарким, а на озере полным-полно плавало уток, за которыми можно было наблюдать часами. В один прекрасный день я храбро заявила дочерям: «Сегодня ночью дежурить со мной не нужно. Все буду делать сама!»

Как же оказались рады этому мои девчонки! В первый одинокий вечер, конечно, было страшновато: вдруг меня опять накроет приступ слабости, закружится голова и все повторится сначала? Но внушив себе, что все будет хорошо, я потихоньку поплелась в ванную принять душ. А когда у меня получилось, остро поняла, как же хочу домой! Моя кровать стояла у окна, из которого я наблюдала за кусочком жизни нашего большого города. Страдая больничной бессонницей, видела, как рано утром к остановке спешит первый троллейбус. А глубокой ночью бежит одинокий прохожий. Больше всего в те мучительные часы, проведенные без сна, я вспоминала о бабушке, которую считала своим ангелом-хранителем и прародительницей нашего рода. Думала о том, что раз осталась жива, то непременно должна оставить память о ней своим детям и внукам. А также о моей семье, детстве и самых родных давно ушедших людях. Иначе с моим уходом оборвется важная часть семейной истории. И мои дети и внуки никогда не узнают о людях, которые дали мне жизнь, воспитали, закалили характер. Сделали такой, какая я есть: не сгибающейся перед жизненными ветрами и чрезвычайно любящей этот мир.