Он протёр глаза.

— Человечество многим обязано фра Николаю Эмерику и последующим инквизиторам. Им удалось осветить дело с новой точки зрения. Итак, я могу дать вам это обещание, достопочтенный отец, и даже с большим удовольствием.

Монах затрясся. Было чрезвычайно забавно наблюдать за борьбой чувств на его лице. Он был уже не в силах скрывать свои эмоции.

— Обещание это, конечно, ни в чём не может мне помешать, — начал я опять. — У меня ещё будет возможность замучить вас пытками. Я, разумеется, поставлю известный предел пыткам. Но если вы умрёте раньше, то в этом не я буду виноват.

— В таком случае я не стану писать дальше, — сказал монах, помолчав.

— Ну нет. Писать вы будете. И притом без всяких обещаний. Иначе я прикажу пытать вас до тех пор, пока вам самому не захочется писать. Уезжая из Испании, я имел случай познакомиться с новыми приёмами, которые применяются к упорным еретикам. Они очень скоро делают их разумными.

Судорога прошла по его лицу. Он сел к столу и взял перо.

— Диктуйте, — произнёс он сдавленным голосом.

— Отлично. Что это, достопочтенный отец? У вас дрожат руки! Не обращайте на это внимания. Когда делаешь такого рода признания, то это даже хорошо — производит больше впечатления.

«Долгое время, — начал я диктовать, — эти мысли терзали мой ум. Трудно удержаться, чтобы не проговориться о том, что лежит на душе. Однако ж во время моего разговора с приором у меня вырвались слова, которые я хотел бы взять назад. Но было уже поздно. Приор взглянул на меня как-то подозрительно. На следующий день у меня пропала брошюра, в которой излагались некоторые новые учения. Мне стало ясно, что время терять нечего, и, подкараулив приора в церкви, я убил его. Он молился в церкви каждый день в определённый час, когда в ней никого не было. Чтобы отвлечь подозрение от себя, я открыл раку Богородицы и ограбил её, взяв оттуда все сокровища. Потом я пытался вернуть их — монахи и народ сочли бы это за чудо, — но не представлялось подходящего случая. Я был напуган, потому что с этими сокровищами стало твориться что-то неладное. Я не верю в сверхъестественную силу, но всякий раз, как я хотел сжечь их или выбросить от себя, мою руку останавливала какая-то сила. Таким образом, я вынужден был носить их всё время с собой, лишь изредка пряча в одно потайное место. В настоящее время они находятся под алтарём в часовне Богородицы в нашем монастыре».

Монах вдруг вскочил и впился в меня взглядом.

— Откуда вы это знаете? — спросил он. Я улыбнулся:

— Раньше я этого не знал, а теперь знаю.

Если бы он мог убить меня взглядом, он сделал бы это с наслаждением.