– Войну вести трудно! – буркнул он.

– Король ничьей кривды не хочет, – продолжал дальше Хебда, с любопытством к нему присматриваясь. – Вот знайте, что он даёт вам вдвойне больше земли около Нового Сундча. Есть и усадьба, и людей немного, и мельница.

Никош очень внимательно слушал, кланялся.

Воевода ждал ответа, но не получал его. Бук молчал, потирал рукой полу одежды и, уставив глаза в землю, двигал устами.

– Ну, что? – спросил Хебда.

– Что же мне делать! – забормотал Никош. – Когда должен…

– Затем, – подхватил воевода быстро, – чем скорей конец, тем лучше. Вы быстро переедете, а, осев в Сундечизне, с людьми будете жить в согласии; чтобы на вас предубеждений и жалоб не носили.

– Милостивый пане, – медленно поднимая голову, воскликнул Никош, – человек, если бы хотел, из шкуры своей не вылезет. Будут ко мне люди добрыми, буду им другом; преступит мне кто-нибудь дорогу, как тут Шарый, кровь не вода… Раз человек живёт и раз умирает.

Воевода должен был принять поданный кубок, хотя ему пить не хотелось. Никош начал рассказывать о горе, а сам пил, жадно и много. Его бледное лицо разгорелось и из жёлтого стало почти синим, видно было, что в нём всё возмущалось.

Хебда равнодушно слушал.

– Когда вы оставите ваш гродек? – спросил он. – Потому что я тут урядника моего для получения оставить должен.

Никош немного нахмурился.

– Выгоните меня, – сказал он, – не терпится им избавиться от меня.

И, минутку подумав, сказал со злостью:

– Через день, через два мои возы будут готовы, я бы сразу там землю получил… пойду отсюда, пойду без жалости.

– Землю король назначил, а приказы и письмо получите в Кракове, – сказал воевода.

Сказав это, Хебда сразу встал и, ещё торопя, пошёл к коню.

Вместе вышли во двор, когда урядник, который должен был остаться, уже ждал, чтобы ему был сдан замок.

Никош усмехнулся, поглядев на этого пристава, которого ему давали, – не сопротивлялся.

Проводив воеводу до ворот, с великой гордостью он вернулся в свою избу.