Борис подумал: «А ведь он прав, парочки образовывались всё время. Картавцев, очевидно, дружил с медсестрой Раей, Дурков ухаживал за врачом Криворучко, пока она была в батальоне, даже Бегинсон буквально тает возле Зинаиды Николаевны Прокофьевой. Действительно, жизнь берёт своё».

Прохоров при помощи выздоравливающих бойцов сколотил несколько мастерских, и прежде всего сапожную и портняжную, ему удалось подобрать несколько неплохих мастеров и выпросить на дивизионном обменном пункте даже две швейные машинки. Организованные мастерские не только ремонтировали обмундирование раненых, для чего они официально и были созданы, но, по особым просьбам, кое-кому переделывали шинели и сапоги. «Вот поэтому-то, — подумал Борис, — и у Шуйской такая подогнанная по фигуре одежда. Что же, это неплохо».

Третья мастерская была скобяной, она оказалась тоже совершенно необходимой. Печки, а главное, железные трубы, постоянно требовали текущего ремонта. Кроме того, по документам в медсанбате не предусматривалось ни тазов, ни вёдер, ни кружек, а такие вещи в операционной и в госпитальных палатках были совершенно необходимы. Скобяные мастера переделывали банки из-под сгущённого молока в вёдра, из-под рыбных консервов — в кружки, а из листов старого кровельного железа, подобранного на пожарищах в тех же Манушках, делали тазы. Жизнь, действительно, даже на войне, требовала своего во всех проявлениях. Борис обернулся к Сангородскому.

— Что этот самодур-то, уехал?

— Кто это? Ах, комиссар дивизии-то? Нет, ещё у Перова. Тот его потчует коньячком, так что они общий язык нашли. Кажется, всё в порядке будет. Да и не такой уж он самодур, ведь его уже до вашей встречи взвинтили, a тут и вы подвернулись. Подъехал он к шлагбауму — часовой в шалаше спит, дежурного нет. Зашёл в сортировку, а тут после ночной работы-то и у нас, как на грех, всех сон одолел, даже Тарасова Надежда Ивановна, сидевшая у стола на дежурстве, и та заснула. Пошёл он дальше, а тут окровавленные бинты под ногами путаются, только он выругаться захотел, а вы ему — раз на глаза. По-моему, он ещё мало вас отчитал, наверно, вечером будет добавлять. Я, собственно, за этим к вам и зашёл. Сейчас Игнатьич прибегал от комбата: в 18:00 в сортировочной палатке общее собрание медсанбата, так что готовьтесь. Приказано собраться всему личному составу батальона, кто не занят на службе и может подняться по состоянию здоровья. А вы побриться не сможете? А то он опять шуметь будет.

— Нет, Лев Давыдович, не смогу, я уже пробовал, — сказал Борис и показал на свежую кровоточащую язву на нижней челюсти слева. — Если побреюсь, то вся рожа такая будет… Хоть и больно, я бы вытерпел, да ведь потом так разболится, что я и работать не смогу, а кто будет работать? Нет уж, пусть лучше шумит, а я бриться не стану.