Сам князь Вингала в полном боевом вооружении, окружённый своими боярами, богатырями и несколькими оруженосцами, объезжал ряды своих дружин и отдавал последние распоряжения. Воодушевлять жмудин словами ему не приходилось, каждый из них глубоко на сердце затаил страшное чувство мести к немцам. Не было ни одного человека во всём жмудском войске, у которого не было бы старых счетов с крестоносцами. Они дышали жаждой мщения, и их надо было скорее сдерживать, чем поощрять.

Увидав своего повелителя и брата, Вингала подскакал к нему.

— Прикажешь начинать? — спросил он, сверкая глазами, — у меня скоро не хватит сил сдерживать моих людей!

— Ждать! — повелительно крикнул Витовт. — Ждать, пока я сам не дам приказания идти в бой!

Тон голоса великого князя не допускал возражения, и Вингала возвратился к своим дружинам. К нему подъехал Бельский.

— Скоро начинать, государь? — спросил он в свою очередь.

— Ждать! — нервно крикнул ему Вингала. Его самого бесило это промедление. Враги, безжалостные, неумолимые, были тут, в нескольких сотнях шагов, и ждать, ждать часа расплаты!

Между тем, великий князь снова въехал в лес и мчался вдоль расположившихся в нём знамён польских войск. Они даже не были поставлены в боевой порядок и отдыхали под тенью деревьев. Во многих местах горели костры и варилась пища. Близость неприятеля, казалось, ничуть не смущала предводителей. Они были уверены, что здесь, в лесу, рыцари на них напасть не посмеют, так как рыцарское вооружение не было приспособлено к лесному бою, и мирно предавались покою.

Жара в поле, на солнечном припёке, была ужасная, невыносимая. И лошади, и люди изнемогали от зноя, а здесь в лесу, царствовала прохлада; два ручейка, прорезавшие лесную чащу, давали возможность утолить жажду.

Витовт снова выехал на опушку леса. Теперь вся противоположная возвышенная поляна, насколько можно было окинуть взглядом, была покрыта вооружёнными людьми, стоявшими правильными квадратами с широкими интервалами. Большие чёрные знамёна квадратной формы с белыми рыцарскими крестами на них придавали всей армии немцев действительно вид крестоносного войска. На многих знамёнах на обратной стороне было изображение одноглавого чёрного орла — герба Пруссии.

Предводителей, собравшихся впереди войска, легко можно было узнать по целым пучкам страусовых и павлиньих перьев на шлемах. Среди них царствовало необычайное движение. Они о чём-то совещались и спорили.

Действительно, это был военный совет, созванный наскоро великим магистром в виду странного положения, принятого врагами.