Помнится, что вскоре после поездки и по возвращении из Иматры мы угостили Дельвига, Керн, Сомова — Колмаковым И. Е. и Отнским, и удачно.
…сделались нашими собеседниками и Иван Екимович (Колмаков), а к нему присоединился приятель его Алексей Григорьевич Огинский, переводчик Голдсмита, Гиллиса и других английских историков, муж учёный и трудолюбивый. Наружный вид его составлял разительную противоположность с Ив. Ек. Алексей Григорьевич был роста высокого, черезвычайно лыс, лицо его несколько походило на обезьяну, говорил же важно, протяжно, в нос, густым басом, при чём воздвигал торжественно правую руку для большего убеждения слушателей.
Наши дружеские литературные беседы, при содействии пунша, оканчивались почти всегда философскими прениями. По третьему и четвёртому пуншу И. Ек. приходил в восторг и нередко восклицал: Диспутовать буду! Буду диспутовать, довольно!
С дачи А.П. Керн переехала на квартиру, ею нанятую далеко от Дельвигов, и они более не виделись.
Должно признаться, что женщины умеют придавать особенную прелесть их любезностям — напр., А.П., описывая новую свою квартиру, говорит, что она так просторна, что если я приеду в Петерб., то нам обоим будет просторно, и просит, чтобы я непременно обещался у ней остановиться, хотя бы для того только, чтобы в будущем она имела бы одну приятную надежду.
…я нашел… письмо от А.П., на которое ей сегодня и отвечал. К общему удивлению, пишет она, что черезвычайно теперь щастлива, т. е. что страстно любит одного молодого человека и им так же любима. Вот завидные чувства, которые никогда не стареют; после столь многих опытностей я не предполагал, что ещё возможно ей себя обманывать. Посмотрим, долго ли эта страсть продолжится и чем она кончится…
Между тем вот тебе известие: за твой перевод дают 300 рублей. Согласна ли ты на это?
Я продолжал у неё бывать, но очень редко; впрочем, произведенный в 1830 году в прапорщики, был у неё у первой в офицерском мундире.