Что-то А.П. давно не пишет, — не от того ли, что её любовные восторги может уже прошли…
Что-то давно я не получаю писем, особенно от А.П.
А.П. все еще в любовном бреду, и до того, что хотела бы обвенчаться с своим любовником. Дивлюся ей!
Благодарю тебя, мой ангел, за резеду— ты мне этим доставила большое удовольствие.
С Мат(ерью) и Сестр. я говорю почти только о моей нужде в деньгах, а с А.П. об ее страсти, черезвычайно замечательной не столько потому, что она уже в летах не пламенных восторгов, сколько по многолетней её опытности и числу предметов её любви. Про сердце женщин после этого можно сказать, что оно свойства непромокаемого… — опытность скользит по ним. Пятнадцать лет почти беспрерывных несчастий, уничижения, потеря всего, чем в обществе ценят женщину, не могли разочаровать это — сердце, или воображение, — по сю пору оно как бы первый раз вспыхнуло. Какая разница между мной и ею! Едва узнавший, однажды познавший существо любви — в 24 года, я кажется, так остыл, что не имею более духу уверять, что я люблю!!!
Впоследствии я у неё бывал в 1831 и 1832 гг., когда она была в дружбе с Флоренским, о котором говорили, что он незаконнорожденный сын Баратынского, одного из дядей поэта.