— У меня к вам тоже есть пара вопросов, — сказал он.

Люк с Катариной немного отстали от Саймона и Эмори.

— Что там она говорила про великого воина? — спросил Люк.

Катарина не отвечала.

Войдя в дом, Эмори сказал:

— Спальни наверху. По-моему, мальчика надо сейчас же уложить в постель.

— Ни за что, — сказал Люк.

— Люк.

— Я хочу есть. Умираю от голода. Мы все проголодались. У вас найдется чего-нибудь пожевать?

— Разумеется, — сказал Эмори и повел гостей на кухню.

Путь туда лежал через комнату, раньше служившую гостиной, а теперь переоборудованную под контору. Здесь стояли два письменных стола — один деревянный, другой из пластика, а у стены два просиженных кресла и застекленный шкафчик с коллекцией ярких безделушек. Саймон их узнал: «Чиа-пет» в форме барашка, коробочки из-под конфет PEZ, розовый пластиковый тюбик с Мистером Бабблом и резиновый лось Буллвинкль в полосатом банном халате девятнадцатого века.

Кухня была пятидесятилетней давности: атомные плита и холодильник, мойка со смесителем и кранами горячей и холодной воды. Весь этот набор можно было прямиком отправлять в экспозицию исторического музея.

— Усаживайтесь, — сказал Эмори, показывая на старенький стол, окруженный разномастными стульями. Он был покрыт скатертью с узором в виде танцующих синих чайников.

Саймон, Катарина и Люк сели за стол. Эмори поставил перед ними стаканы и кувшин с чем-то вроде чая. Достал из холодильника яйца и бекон.

— Сегодня у нас двадцатое, — сказал он. — Так что летим завтра.

С этими словами он разбил яйца в миску, положил на гриль кусочки бекона.

— А что это за новая планета? — спросил Люк.

— Мы называем ее Поманок.[50] Полет туда займет тридцать восемь лет. Многим из нас долететь не суждено.

— Поэтому-то вы берете детей.

— И поэтому тоже. Но ведь это наши дети, мы бы так и так их взяли.