— Есть немного, — признался Марк. — В рождественское утро оставил Эмму с детьми дома одних, надеюсь — не зря. А ты как?

— А я решил об этом не думать.

— Мудрое решение.

Перед управлением было пусто, никаких репортеров на ступеньках. Не видно было даже шоферов мэра или Кёртиса.

— С той стороны, — произнес Дентон многозначительно. — Наверняка уже тянут из своих фляжек.

— Очень может быть, — откликнулся Дэнни.

Они прошли через парадный вход, сняли шляпы и пальто. Оказалось, их поджидает человечек в темном костюме и красном галстуке с небольшим портфелем. Он был не старше Дэнни, но уже наполовину облысел, и обнажившаяся кожа нежно розовела, словно все эти волосы у него выпали только сегодня ночью.

— Стюарт Николс, личный секретарь комиссара Кёртиса. Следуйте за мной.

Он не протянул им руку, не посмотрел в глаза. Просто поднялся со скамьи и пошел наверх по широкой мраморной лестнице. Они двинулись за ним.

— С Рождеством, — сказал Марк Дентон ему в спину.

Стюарт Николс быстро оглянулся на них через плечо, но сразу же отвернулся.

Марк посмотрел на Дэнни. Тот пожал плечами.

— Вас также с Рождеством, — проговорил Дэнни.

— Спасибочки, мистер полисмен. — Марк едва сдерживал улыбку: Дэнни это напомнило те времена, когда они с Коннором подвизались в качестве алтарных служек. — И с Новым годом, сэр.

Стюарт Николс не обращал на них внимания. Он провел их по коридору и остановился перед дверью с матовым стеклом. На золоченой табличке четко выделялась надпись: «Комиссар БУП». Он открыл дверь, ввел их в небольшую приемную и потянулся к телефону.

— Они здесь, комиссар… Хорошо, сэр.

Он положил трубку:

— Садитесь, джентльмены.

Марк с Дэнни сели на кожаный диван напротив стола. Дэнни пытался избавиться от ощущения, что здесь что-то не так. Они просидели минут пять; Николс за это время успел открыть свой портфельчик, достал из него записную книжку в кожаной обложке и начал что-то заносить в нее ручкой с серебряным пером. Кончик пера скреб по бумаге.

— Мэр уже пришел? — спросил Дентон, но тут зазвонил телефон.