Медвежонок подумал о Паркерах из графства Лаймстоун. Чуть ли не в каждом семействе в год рождалось по ребенку. А здесь Надуа была исключением, родив двух сыновей за пять лет. И Народ еще не понимал самого страшного — с востока новые тысячи готовились идти осваивать эти земли. Старый Филин их видел. Поэтому он и отказался от борьбы. Он понимал безнадежность положения. Медвежонку не хватило духу рассказать сидевшим вокруг о многолюдных городах за восточными горами и большой рекой. Он знал, что ему все равно никто не поверит. Даже собственная сестра.

— Глубокая Вода прав, — сказал Странник. — Мы должны нападать. Только теперь мы в Техасе не грабим ради добычи или даже лошадей. Будем забирать лошадей, скот и пленных, когда сможем. Но все, что не сможем увезти с собой, будем жечь и уничтожать.

— Когда выступаем, Странник? — Глубокая Вода был готов пуститься в набег в любой момент.

— Это мы обсудим на совете. Мы можем отправиться за добычей в Мексику, а по пути на юг пограбить техасцев. В этот раз мы станем действовать не так, как раньше. Мы не будем ставить лагеря вблизи поселений. Рейнджеры снова вышли на охоту, и это слишком опасно. Мы разделимся на небольшие отряды и сойдем с главной тропы. Мы можем передвигаться по низинам рек ночью, а днем прятаться. Перед самым закатом мы нападем и отступим, чтобы соединиться с основным отрядом.

Странник уже долго вынашивал этот план и здесь, среди друзей, решил испытать его, прежде чем выносить на совет.

Медвежонок сидел молча, размышляя над услышанным.

— Что думаешь, Эхо Волчьего Воя?

— Отличная идея, брат.

— Поедешь с нами?

— Конечно!

Зима тысяча восемьсот сорок девятого — тысяча восемьсот пятидесятого выдалась трудной. Она налетела внезапно и заперла их в лагере. Чтобы выжить, приходилось много времени тратить на охоту. Лишь весной тысяча восемьсот пятидесятого года племя Странника направилось на юг.

Всего в отряде было больше трех с половиной сотен воинов. Весть о походе долетела до ямпарика и квахади, до коцотека и даже до кайова. Воины съезжались несколько недель. Бесконечно стучали барабаны, плясали танцоры, заседали советы, а лагеря растянулись на десять миль вдоль Пиз-Ривер. Эпидемия холеры, похоже, пошла на убыль, и команчи собирались жестоко отомстить.

Надуа и Имя Звезды остались в лагере вместе с остальными и наблюдали за отъездом отряда. Куана настоял на том, чтобы немного проехать с ними на своем пузатом низкорослом коньке. Ноги ребенка были еще слишком коротки, чтобы обхватить бока лошади как следует, поэтому раскачивались при езде. Странник ехал впереди на Мраке. По бокам выстроились его заместители. Помощников он подбирал из тех, кому больше всего доверял и кто больше всех отличился в боях. По одну руку от него ехал Большой Лук, а по другую — Медвежонок. Хотя последний еще и не проявил себя в сражении, большинство воинов молча признали, что Медвежонок лучше других знает культуру белых и может дать ценный совет.