Когда отряд подошел к горам возле городка Игл Пасс, при нем уже был большой табун лошадей и много скота. С гор открывался вид на хорошо знакомую тропу, по которой отряды налетчиков десятилетиями рассеивались по Мексике. Странник со своими воинами разбил в горах большой базовый лагерь, откуда небольшие группы воинов могли выезжать, опустошая разбросанные далеко друг от друга ранчо и беззащитные фермы Чиуауа и Коауилы. Оказавшись в Мексике, они могли действовать нагло, не заботясь о том, чтобы скрыть следы.

С появлением базового лагеря налетчики могли приводить в него скот и пленников и отправляться в новый набег. Немногочисленные женщины ставили временные типи из бизоньих шкур, наброшенных на установленные конусами короткие шесты. Мужчины срезали ветки для навесов и обкладывали ими каркасы небольших типи. Маленькая Ручка вместе с другими женщинами стала жить жизнью, очень напоминавшей ту, от которой они уехали, разве что работы было меньше. По мере появления пленных самые тяжелые работы стали поручать им. Когда Изнашивающая Мокасины не отправлялась в набег, она суетилась в лагере, заботясь о воинах Но-кони. Большинство из них относилось к этому добродушно, но с Жесточайшим у нее не раз возникали стычки прямо посреди лагеря.

— Оставь в покое мои мокасины! — орал он на нее.

— Они совсем порвались. Ходишь оборвышем, как какой-нибудь осейджи! — ревела она в ответ.

— Я сам могу их починить, назойливая корова!

— Да после твоей починки они становятся только хуже!

И все начиналось сначала. Когда ей не удавалось собрать у воинов груды вещей, требующих починки, Изнашивающая Мокасины беседовала с Маленькой Ручкой, которую взяла под свое необъятное крыло. У нее появилось немало новых лошадей, и этот поход доставлял ей огромное удовольствие. Каждый день к лагерю съезжались воины, вернувшиеся из набегов на земли к северу от Рио-Гранде. Наконец все они собрались, и Странник созвал совет, чтобы обсудить планы вылазок в Мексику.

— Маленькая Ручка, — спросила Изнашивающая Мокасины, — твой муж хорошо себя чувствует?

— Кажется, ему нездоровится.

— Что-то он бледноват. Что у него болит? Может, я смогу чем-то помочь?

— Не знаю, — пробормотала Маленькая Ручка.

Она боялась, потому что впервые за время знакомства с солнцеволосым она ощутила его страх. Она извинилась и покинула Изнашивающую Мокасины, чтобы разыскать его.

Медвежонок сидел один на высоком камне, блуждая взглядом по бесплодной бурой равнине, ощетинившейся кактусами и шавами.

— Солнцеволосый…

— Да, малышка?

— Как ты себя чувствуешь?

— Хуже.