— Ты назвала Куану, — сказал он, — а этого назову я.

Рассматривая крошечного смуглого младенца, Странник оказал:

Он похож на пекан… Так пусть его и будут звать Пеканом, пока кто-нибудь не даст ему более подходящее имя.

Куана, которому уже почти исполнилось пять лет, сидел на коленях Хромой Лошади и заплетал в косички бахрому на леггинах воина. Он исподтишка разглядывал светловолосого дядю внимательными синевато-серыми глазами, над которыми нависала густая бахрома прямых темных волос. Эхо Волчьего Воя не выглядел недружелюбным, но казался официальным и чем-то озабоченным, Постоянно казалось, что он о чем-то размышляет. Так Медвежонок старался держать на расстоянии свою белую семью, и это вошло в привычку. Куана не знал, как на него реагировать, поэтому оставался с Хромой Лошадью. Он был уверен, что уж здесь-то все будет так, как хочется ему. Хромая Лошадь с самого рождения Куаны исполнял важнейшую роль — роль дяди.

«Жаль, что здесь нет Знахарки, Разбирающей Дом и Рассвета, — думала Надуа. — А еще Черной Птицы, Ищущей Добра и малышки Ласки. Да уже и не малышки, — поправила она саму себя. — Ей уже, должно быть, почти столько же, сколько Маленькой Ручке». Медвежонок сообщил, что Ласка выросла и стала еще красивее, чем ее мать. Он заезжал к ним, чтобы рассказать Ищущей Добра о смерти родителей. Говоря об этом Надуа, он стиснул зубы, стараясь сохранить непроницаемое выражение лица. Надуа любила Медвежонка, но даже ей рядом с ним было неловко: в нем не осталось открытости и чувства юмора команчей.

Здесь были Имя Звезды и Глубокая Вода со своей дочерью Вакари-и, Черепахой, трех с половиной лет от роду, Испанец со своей женой и их маленькой дочкой. Но самым неожиданным гостем, появившимся в тот вечер у входа в типи, оказался Жесточайший, напоминавший злого духа, принесенного бурей. Он вошел следом за Волчьей Тропой, братом Имени Звезды, и хмуро сунул в руки Надуа подарок — мешочек кукурузы, выменянной у уичита. Прежде чем она что-то успела сказать, он протиснулся мимо.

Надуа была не так удивлена его появлению, как следовало бы. Как-то раз она застала его за серьезным разговором с малышом Куаной. Он не знал, что она его видела, а сама она рассказывать ему об этом не собиралась. Она по-прежнему не испытывала теплых чувств к Жесточайшему, впрочем, как и большинство других людей. Но у него было свое место в семейном кругу, потому что он спас жизнь Волчьей Тропе в битве у Плам-Крик девять лет назад. И потому что он тихо, без лишних слов попросил дать ему это место.