— Они тесные! — заупрямился мальчик.

— Ты просто их редко надеваешь. Они разносятся.

«Как раз к тому времени, когда ты из них вырастешь», — подумала она.

Мальчик морщился, пока мать расчесывала ему волосы и переплетала косы, потом он поправил маленький колчан из беличьей шкурки, висевший за спиной, и взял в руки игрушечный лук.

— Пойду покажу новый наряд Хромой Лошади и Волчьей Тропе, — сказал он, немного покрасовавшись перед матерью.

— Только не изваляйся в грязи, сероглазый! А если увидишь Найденыша, скажи, чтобы поспешил переодеться. Потом возвращайся — поедем навстречу отцу!

Ничего не ответив, Куана выбежал на освещенную ярким солнцем улицу.

Надуа раздумывала, что ей надеть. Она вынимала из чехлов одно платье за другим, пока ими не оказалась завалена вся кровать. Наконец она взяла в руки одно из них — сшитое по последней моде: с блузой и юбкой, скрепленными на талии швом, который был укрыт бахромой и расшитыми бисером накладками. Надуа совсем недавно закончила работу, и Странник этого платья еще не видел. Но она положила его на место — лучше надеть какое-нибудь знакомое платье, которое ему точно нравится.

Она выбрала наряд из более старых. Пончо было кремовожелтого цвета с воротом, расшитым красновато-коричневым узором и украшенным густой бахромой. Спереди и сзади свисали накладки в форме языков. Передняя была расшита бисером, а на задней были нанесены темно-синей краской горизонтальные полосы — по одной на каждый знак отличия Странника. Вдоль бахромы на длинных кожаных ремешках висели гроздья синих и белых бусин. Красные и белые бусины, вместе с обычными гроздьями маленьких колокольчиков, были разбросаны вдоль длинной бахромы по краю рукавов.

Она надела обтягивающие нарядные леггины и зашнуровала их крест-накрест, подвязав у колена. Отряхнув пыль с пяток, она сунула ноги в высокие мягкие мокасины. Они были бледно-желтого цвета с зелеными полосками спереди и шнуровались через отверстия по бокам. Голенища мокасин заканчивались широкими отворотами, украшенными длинной бахромой. Глядя на себя в зеркало, она стала раскрашивать лицо. Окунув пальцы сначала в медвежий жир, а потом в желтую краску, она провела полосу от носа к уху. Добавив под ней еще одну, Надуа повторила рисунок на другой стороне лица. Потом вытерла палец и нанесла на подбородок три красные линии, расходившиеся веером ото рта. Когда вернется Куана, она раскрасит лицо и ему. Но делать это заранее было бесполезно — все равно размажет.

Она надела на шею ленту из меха выдры с густым хвостом, свисавшим на спине, и полированной круглой раковиной спереди. Раковина была точь-в-точь как та, которую Орел использовал в качестве ставки в игре во время похода за медом четырнадцать лет тому назад. Она украсила сильные тонкие запястья несколькими мексиканскими серебряными браслетами и расчесала волосы. Едва она закончила вплетать в косы ленты из выдрового меха, как проснулся и захныкал Пекан. Она разжевала немного пеммикана и накормила им ребенка.