— Я слышал об этом.
— Ты с ним встретишься?
Ответом послужило гробовое молчание.
— Мой непоседа, ты не видел Железную Рубашку уже пятнадцать лет.
— Да хоть пятьдесят — все равно не хочу его видеть. Он опозорил меня так, как никто другой.
— А вдруг он хочет извиниться?
— Железная Рубашка? Он этого не умеет.
— Его приезд — тоже своего рода извинение. Он уже старик. Ты — его единственный сын. Неважно, что он когда-то сделал. Он заслуживает того, чтобы перед смертью увидеть внуков.
— Надуа, ты всегда умела уговаривать меня сделать то, что ты хочешь. Но не в этот раз. Я никогда больше не заговорю с Железной Рубашкой. Ему закрыт путь в мое типи. Злейший мой враг получит приют, если попросит. Но только не мой отец.
Надуа больше не проронила ни слова, продолжая заплетать ему косы в полной тишине. Не отрываясь от работы, она изучала его профиль — неподвижный и словно вырубленный из камня. Острые углы скул и носа выдавали его силу, а полные чувственные губы и подбородок — нежность. Но теперь его лицо превратилось в прекрасную маску, скрывавшую мысли, таившиеся под ней. День вдруг утратил свое очарование.
Они не разговаривали друг с другом до самого вечера. Чем дальше, тем более плотным казалось молчание, словно сплетенная в кокон шелковая нить. Надуа боялась заговорить. Боялась, что звук ее голоса может повредить любви, которую, как она знала, скрывало молчание Странника. Она с облегчением восприняла возвращение Пекана, полного вестей о том, как прошел его день. Быть может, его болтовня усмирит гнев Странника… Но Странник отвечал так односложно, что Пекан быстро отказался от попытки его разговорить.
— Пекан, — спросила Надуа, — а где Куана?
— Не знаю. Вон Найденыш едет. Может, он знает?
Найденыш привязал коня возле своего типи и подошел к ним.
— Найденыш, ты не видел Куану?
— Нет. Может быть, он остался сегодня у друзей. Он говорил об охоте на тех горбатых лосей, которых мы видели. Никто из мальчишек не верит, что они существуют, а Хромая Лошадь притворяется, что их не видел, и это Куану очень злит. Он очень хочет подстрелить или поймать такого зверя.
Надуа не смогла сдержать улыбки, представив себе, как Куана пытается заарканить верблюда.
— Куропатка, идем есть! — позвала Надуа, и они вошли в типи.
Тем вечером Куана не вернулся домой. Но он не охотился на верблюдов. Верхом на Хорьке он поехал в одиночестве на запад на поиски Железной Рубашки. Он слышал немало рассказов о своем деде и очень хотел его увидеть. Когда опустилась ночь, он наткнулся на небольшой охотничий лагерь из пяти типи. Они принадлежали квахади из племени Железной Рубашки, и те настояли, чтобы мальчик поужинал с ними. Они предложили ему переночевать, чтобы утром отправиться к основному лагерю, расположенному в трех милях.