Нередко случалось, что вольноотпущенники отказывались от свободы, желая остаться под опекой и покровительством хозяев. Даже вольные граждане всегда от кого-то зависели.

— Ну наконец-то, господин, появился Друзий Сатурний со своим опекуном. А вот и Глаук! — воскликнул Кастор, увидев, что на подмостки поднимается переписчик с табличкой на шее.

— А это кто такие? — изумился Аврелий.

Рядом с Глауком оказалось ещё несколько рабов: седой старик, едва державшийся на ногах, пышнотелая блондинка, кокетливо посматривавшая на возможных покупателей, хромой мужчина, у которого к тому же не хватало двух пальцев на правой руке, и стройный темноволосый юноша — у него, хвала богам, всё было на месте…

Последней на подмостки вытолкнули растрёпанную девушку, явно весьма строптивую: прежде чем встать рядом со всеми, она даже умудрилась крепко пнуть стражника.

— Прошу внимания! Исключительно ценный лот! — объявил в это время работорговец Каль-визий. — Епаук и Паконий, отличные переписчики, работавшие в мастерской покойного издателя Сатурния; Скапола, очень опытный топиарий[13], который может любой самый запущенный сад превратить в роскошный; Теренций, триклинарий высшего класса, незаменим для оформления красивого званого ужина; и, наконец, две девушки редкостной красоты — Туция, белая и мягкая, как подушка, а для тех, кто предпочитает сухие и крепкие тела, красавица Делия, цветок пустыни!

— Послушай, Кастор, но об этих мы не договаривались! — возразил Аврелий. — Ты же не думаешь, что я куплю всех?

— Другого выхода нет, хозяин. Кто мог предположить, что к нашему Глауку они присоединят остальных! Однако второй переписчик тебе ведь пригодится, а девочки очень даже хорошенькие.

— Хорошенькие? У блондинки лицо как блин, у другой рёбра торчат, и, похоже, вдобавок она весьма ершистая.

— Но вот садовник хотя бы…

— Представляю, как он мастерски обрезает деревья, если даже себе отсёк пальцы секатором.

— Пятеро отличных, обученных рабов, не упустите случай! Начинаем с трёх тысяч сестерциев, кто предложит больше? Три тысячи пятьсот! — кричал тем временем Кальвизий, указывая на возможного рыжеволосого покупателя в первом ряду.

— Боги олимпийские, у нас конкуренты! — забеспокоился Кастор. — Я узнаю его, это Пу-пиллий, тоже раб. Кто-то, наверное, поручил ему приобрести этот лот… Скорее, хозяин, предложи больше или он перехватит у нас Глаука!

— Четыре тысячи, пять тысяч! — продолжал Кальвизий.

— Семь тысяч! — заорал грек. — Семь тысяч сестерциев, покупает сенатор Публий Аврелий Стаций!

Рыжеволосый опять поднял руку.