Вскоре наркотическое опьянение овладело им.

Медленно, плавно сладкие грезы затуманили сознание Наги. Он увидел себя верхом на великолепном жеребце, в ушах которого ослепительно сверкали крупные бриллианты, сапфиры, рубины. Да и сам он выглядел, как прекрасный принц из восточных сказок. Справа от него слуги гнали огромный табун лошадей и слева — бесчисленные отары овец. Все животные представляли собой калым за красавицу–невесту.

Подъезжая к ставке хана Малой Орды, Нага уже видел довольное лицо своего будущего тестя и видел встречавшую его прекрасную Анию.

— Как долго я тебя ждала, милый! — закричала она, и Нага пришпорил коня, чтобы побыстрее приблизиться к своему счастью.

— Просыпайся, скотина, — вдруг кто–то грубо затряс его за плечо. — Ты опять за свое взялся, дармоед проклятый!

С трудом разлепив веки, Нага осмотрелся. Табуны коней, отары овец, хан, Ания — все растаяло, как хрупкий ледок на жарком солнце. Вместо прекрасных грез возвратилась явь — серая, подлая и гнусная, от которой он хотел убежать подальше и скрыться. Он увидел над собой перекошенное злобой лицо проклятого француза.

— Ты снова за старое взялся, дерьмо? — тряс его за грудки Анжели. — Уже позабыл, когда я подобрал тебя в трущобах Парижа, жалкого, нищего, несчастного, которому за сухую корку хлеба заплатить было нечем?

— А–а–а, это ты! — ухмыльнулся Нага. — Какого черта мешаешь мне отдыхать и расслабляться?

— Ах, ты мразь! — взъярился Анжели и с размаху, от всей души, врезал кулаком в умиротворенную физиономию «лжеяпонца».

Еще находящийся под воздействием опия, Нага не почувствовал силы удара кулака француза. Он лишь улыбнулся разбитыми губами, вытер кровоточащий нос и сказал:

— Я тоже рад тебя видеть, месье Анжели!

— Кретин! — зло бросил Анжели, уяснив наконец, что бессмысленно разговаривать о чем–либо с одурманенным наркотиком Нагой.

Он сгреб его за шиворот и поволок к выходу.

* * *

Жаклин провела бессонную ночь, размышляя с закрытыми глазами, и все время чувствовала себя так, словно находится в эпицентре

землетрясения. Ей казалось, что земля расступается у нее под ногами. Все падает, рушится кругом!..

Теперь она была уверена в том, что Анжели хочет уничтожить ее, растоптать, как сорную травинку в огороде. Этот хитрый лис не устает твердить ей о каком–то деле во благо Франции, но не спешит посвящать в его суть. Жаклин чувствовала себя игрушкой в его руках, ширмой для какой–то грязной игры, которой Анжели готов прикрыться в случае проигрыша.

Жаклин чувствовала себя по–прежнему достаточно сильной, чтобы достойно ответить на пакости гадкого француза. Она вгонит его в гроб, как вогнала туда уже не одного человека. Анжели растоптал ее, уложив в постель с пьяным Барковым. Растоптал ее честь, гордость, превратив в жалкую грязную подстилку.