— У кого из женщин есть знакомые мужчины, с которыми они встречаются?

— Запрещено.

— Но ведь народ молодой, запреты, как правило, бессильны.

— Ну знаете… — замялась дневальная.

— Кто-нибудь отлучался вчера вечером?

— Мне бы не хотелось говорить.

— Я же из СМЕРШ, а мы обязаны знать все обо всех. И разговор этот лишь между нами.

— Фельдшер Тамара уходила сделать контрольный обход раненых.

— А когда она его делала в другие дни?

— Сразу после ужина. Вчера решила сделать попозже. Она ведь откомандирована в Одессу, зачем понадобился обход здесь, не пойму.

— Не иначе дружок завелся?

— Да знаете…

— Ну, ну. Говорите.

— Видела однажды с кем-то из шоферов, она стояла под деревом.

— В обнимку? — улыбнулся оперативник. — Про любовь, не иначе, толковали?

— Нет. Просто стояли рядом. О чем говорили — не слышала.

Из женского общежития Довженко направился в автопарк. Это был простой навес, закрытый со всех сторон плетнем. Строился он когда-то для стоянки и ремонта тракторов. Немцы стены завесили брезентом. Пропитанный маслами и укатанный до блеска пол казался покрытым свежим асфальтом. Здесь ремонтируют автомашины. Отсюда они выезжают на обкатку, здесь же работают стажеры. Был старший механик, но после ранения Николая Дмитриевича мастерская — вотчина механика. Он единолично дает «добро» на выход автомобиля из ремонта, закрепляет за шоферами готовый к эксплуатации транспорт. Но командира роты или механика на месте не оказалось.

— Где механик? — спросил оперативник у молодого чумазого человека в темном комбинезоне ремонтника.

— Машину обкатывает. Никому не доверяет столь важное дело.

— На самом деле работа ответственная?