Оттащил ее от края, разрезал ножом пластиковую стяжку одноразовых наручников, вынул кляп. Успел подумать, что внешность девушки совсем не вяжется с ее скандальной славой, – с виду она вовсе не испорченная, не скандалистка. Глаза скорее печальные, трагические, словно внутри красивой головы идет какая-то глубокая драма…

Освободившись от кляпа, Рачавади стала жадно хватать изящным ртом пахучий воздух канала.

– С-сзади! – вдруг выкрикнула она.

Но Огневскому в голову уже прилетел сильный удар. Кажется, кастетом.

Андрей испугался, что сейчас снова отправится в Гонконг на пять лет назад. Но видимо, сила удара была не та, что у Игоря. Удалось даже устоять на ногах.

А когда чернота в глазах исчезла, он увидел, как боевичка, схватив Рачавади за волосы, ударяет ее чем-то в шею. Добивающий?..

– Не-е-ет! – зарычал Андрей и удивился, что вместо ножа из шеи дочки премьера торчит какой-то маленький серый цилиндр.

– Надеюсь, ты любишь по-жесткому, – хрипло сказала боевичка по-английски с американским акцентом и толкнула Рачавади на него. А сама развернулась и бросилась бежать вдоль канала.

Огневский поймал летящую на него тайку, хотел аккуратно уложить на землю и бежать за противницей. Но длинные ухоженные ногти Рачавади вдруг впились ему в руку с невероятной силой и яростью. Он посмотрел в глаза девушки – они были огромные, практически черные из-за расширившихся зрачков.

Рачавади завопила что-то нечленораздельное и принялась колотить, царапать, пинать, кусать своего спасителя. Огневский был так ошарашен, что даже потерял равновесие и упал под ее натиском, она залезла на него сверху, стала душить. Но шея у Андрея была крепкая, и девушка бросила эту затею, подняла с земли камень и замахнулась.

Тут Огневский уже взял себя в руки, отвел удар, скинул истеричку.

«Ее накачают препаратами, вызывающими агрессию и панику», – вспомнил он слова Маши. Вот что это был за цилиндр на шее, какой-то хитрый инжектор…

Пришлось взять Рачавади в захват, уложить лицом на грязный асфальт. Она все равно дико рвалась и брыкалась – как бы не сломала себе чего…

Что тут было делать? Как показывает недавний опыт, вырубать человека, например сжатием шейной артерии, – серьезный риск. Ни один из подобных приемов применять к дочери премьер-министра и возлюбленной Шестова нельзя, но что еще остается?

– Эй, ты чего? Слезай с нее! – закричал кто-то по-русски, и руки (не слишком сильные, явно не боец) уже оттаскивали Огневского в сторону.

Он высвободился, обернулся – увидел яростное лицо Сергея Шестова.

Огневский до последнего не хотел брать его, гражданского человека в истерическом состоянии, на операцию. Но олигарх скандалил и настаивал, так что Андрей в итоге согласился. Однако по прибытии на точку велел оставить Шестова в машине под присмотром двух полицейских, чтобы ни в коем случае не полез в дело и все не испортил.