«Вольфганг» — подумал Генрих. Он не знал, как долго он был без сознания, и, побоялся того, что Вольф потерял его и начал вести себя безрассудно и жестоко. Действия отряда могли привести к открытым боевым стычкам, что будут нести за собой огромное количество жертв, а также создадут причину для ненависти к армии, если об этом узнают за пределами Фюссена и Норденхайна. Пытаясь остановить своих солдат пока те не совершили крупную ошибку, Генрих побежал к лестнице. От старой конструкции осталась только половина ступеней, остальные валялись на земле в виде маленьких досок и щепок. С большим трудом, держась за тетиву лестницы, Генрих вылез наверх. Оказавшись снова на первом этаже старого дома, он обратил внимание, как лучи света больше не попадали внутрь. В хижине была почти непроглядная тьма. «Сколько я был без сознания?»

Осмотрев комнату и часть коридора, Генрих видел множество свежих следов на пыльном полу. Один, два, три, четыре, пять. Некоторые следы сливались воедино и повторяли прежний контур, было сложно определить, какие появились раньше, какие позже. Вся эта кутерьма перемешивалась, и, сложно было понять, ходил ли здесь только один человек или все пять. Также на полу были видны следы разлитой жидкости, которые сплошными тропинками охватывали весь периметр комнаты и уходили в коридор. Это был тот самый бензин, с помощью которого задумали сжечь дом. Юноша ощутил нестыковки и нелогичности в таких действиях Вольфганга; если он хотел отомстить за похищение друга, то он бы не стал сжигать старый и никому не нужный дом, если только не в целях предупреждения и запугивания местных жителей. Только количество горючего, полученного из штаба, было ограничено, а пролитое на полу, уже было большой тратой всех важных запасов. Все эти мысли вылились в сомнение, что здесь постарался Вольфганг. Выйдя в коридор, Генрих хотел достигнуть улицы и оценить обстановку вокруг, чтобы раз и навсегда разобраться в случившемся.

Генрих был рад, что выжил, ведь это сыграет против нападавшего злую шутку. Он подошёл к валяющейся на полу двери и посмотрел на улицу. У дома не стояла солдатская машина, только куча следов от ботинок и шин. Сделав пару шагов наружу, Генрих хотел осмотреть остальную часть деревни, в надежде что машина стоит в другом месте. Деревня была полностью опустошенной, на улице стояло только одинокое большое дерево, не было видно людей или кого-нибудь ещё. Теперь Генрих был один в том месте, где его пытались убить, и где уже убили одного его солдата.

Из дома раздался предательский скрип половицы. Офицер обернулся к источнику звука и увидел, как на пороге дома стоял незнакомый ему мужчина с большими от удивления глазами.