Все опять сидели молча.

Анна периодически читала книгу по ботанике, подготавливаясь к работе в дендрарии. Эльвира с опаской и беспокойством наблюдала за странным поведением офицера, и Генрих это замечал. Раньше он ощущал в себе голод, — чувство, когда тело было истощено морально и физически, и нуждалось в чём-то особом. Сейчас ничего такого его не посещало, но он понимал, что отказ от еды, только заставит других волноваться о ещё больше.

Закончив с едой, Анна умчалась по своим делам. Учитывая, что никто не проводил дезинфекцию раны почти целые сутки, Эльвира попросила Генриха последовать за ней. Они отправились в медицинский кабинет, где всё происходило по заранее выработанному сценарию, кроме маленькой детали: Генрих теперь никак не реагировал на обработку глаза. Это сильно смутило доктора, ранее её пациент всем телом показывал неприязнь и боль, сейчас он сидел с полностью безжизненным и пустым лицом, будто он и не ощущал ничего. Эльвира не стала задерживать офицера, она ещё больше смутилась, когда тот сам спокойным, почти холодно-мёртвым тоном попрощался. В центральном коридоре Генрих встретил Вольфганга.

— Что будем делать теперь? — спросил солдат своего офицера.

— Планирую вернуться в деревню: надо осмотреть тело и убедиться, не был ли это водитель тягача… — Генрих думал вслух, бубня себе под нос все предположительные действия.

— Старуха? — удивился Вольфганг.

— Какая старуха? — более удивлённо переспросил Генрих.

— Которую я застрелил вчера. Ты не о ней?

— Не понимаю о ком ты; я смог избавиться от человека, что напал на меня, но мне не удалось его рассмотреть.

Вольфганг сильно удивился, — после позднего возвращения, его друг тот был максимально немногословен и холоден. Их разделяли события, о которых они ничего не знали.

— Я, наверное, наломал дров, да? — неуклюже спросил Вольфганг, практически извиняясь за вчерашнее.

— Всё в порядке, — холодно ответил Генрих, даже не интересуясь всем, что произошло вчера после его исчезновения.

Вольфганг испугался такому резкому хладнокровию, которое ранее не появлялось в голосе и поведении его друга. Он с нервно осознавал, как сильно изменялся его давний товарищ.

— У нас будут проблемы если мы вернёмся!

— Нет, пусть только попробуют что-либо сделать. Они на взводе, и, конечно же не хотят начинать войну. И нам, и им будет проще, если всё уладится здесь и сейчас; мы вернёмся назад, и постараемся вести себя мирно.

— Но… никто не вернётся назад, особенно после того, что случилось с Годриком.

— Это не просьба, Вольфганг, а приказ!

— …А если не получится?! — Вольф начал заметно нервничать — никогда Генрих не повышал на него голос. — Мы убили их человека, и они убили нашего! Они явно не будут рады возвращению, и могут просто открыть по нам огонь!