Генрих начал подниматься по лестнице, надеясь настичь свою жертву. Пытаясь помочь в подъёме руками, офицер хватался за горящий поручень и тянул себя вверх, рывками минуя маленькие ступени. Он стал ощущать, как после удара по горлу кровь начала стекать вниз, теплой струёй проносясь вниз по трахее. Генрих инстинктивно сглатывал стекающую жидкость, что приносило дополнительные болезненные ощущения. Хуже было и то, что руки начали гореть, хватка слабла, но юноша не унимался. Достигнув второго этажа, офицер услышал хлопок закрывшейся двери в конце коридора. «Попался» — подумал Генрих, ожидая, что загнал свою жертву в ловушку. Сокращая дистанцию до двери, он поднял пистолет и, не целясь, стреляя от плеча, открыл огонь. Двумя выстрелами он попадал в центр двери, надеясь ранить убегающего; за дверью послышался звук бьющегося стекла. Было ли окно задето при выстреле или беглец таким экстремальным способом решил покинуть дом? Генрих этого не знал. Сама эта мысль, сам звук уже приносил чувство проигрыша и нарастающей злобы. Воспользовавшись плечом как тараном, юноша вынес закрытую дверь. Хрупкая конструкция разлетелась на доски, что свалились на горящий пол. Окно было разбито, но не пулями. Выстрелы Генриха остались в миллиметрах от стекла. Юноша сократил дистанцию до окна надеясь посмотреть вниз на улицу. Прыжок со второго этажа на раненую ногу должен был сильно замедлить убегавшего. Никого. Внизу не было живого человека, ни следов крови, ни звука убегающей добычи. Только осколки, что лёжа на земле насмехались над офицером.

Толчок.

Резкий удар в спину отправил наклонившегося Генриха в полёт. Это было настолько неожиданно, что он не успел ничего предпринять. Вместе с ним вылетело несколько осколков стекла, доказывающих что прежняя дыра была непригодна для взрослого человека. Юноша упал на сырую землю, вместе с этим раздался громкий треск костей. Он сломал себе шею, упав прямо на голову.

Это падение оказалось смертельным.

Беглец выглянул в окно, наслаждаясь победой. Он смог изменить ход сражения, адаптироваться, выиграть. Только ему этого было мало, его заинтересовали личные вещи его врага: острый нож и красивый пистолет. Через пару минут он уже спустился вниз. Подходя к телу своей жертвы, он приметил плохую погоду, и, подумал о хорошем кожаном мундире.

— Кожа не мокнет, — сказал он сам себе.

Схватившись за край своей новой одежды, он начал переворачивать тело убитого офицера, чтобы поглумиться над проигравшим и забрать свою награду.

К его невезению, совсем другая награда вонзилась ему прямо в щеку, заодно повредив язык. Выждав удачный момент, Генрих схватил один из выпавших осколков от стекла и воспользовался им как оружием. Если бы его удар оказался на пару сантиметров ниже, то бой закончился бы моментально. Отскочив назад, больше от удивления, нежели от боли, беглец никак не мог ожидать такого поворота событий. На его глазах человек, что выпал из окна второго этажа, попутно приземлившись на голову и сломав несколько шейных позвонков, поднялся во весь рост и самостоятельно размял собственную шею. Мужчина опешил, осознание происходящего и нарастающий животный страх поглотил его, боль, что только что обожгла его лицо, отступила. Остался только страх. В голове начали всплывать старые прабабушкины рассказы о страшном человеке… нет, гораздо хуже, чем человек. Ноги испуганного мужчины перестали слушаться, он хотел убежать, но уже не мог.