— Ты?! — прохрипел он, не надеясь очередной раз увидеть человека перед собой живым.

— Я! — озлобленно ответил Генрих, игнорируя удивление человека и фактическое признание в покушении.

После этого немногословного ответа мужчина попытался сбежать. Одним шагом он оказался на улице и развернулся в сторону соседних зданий, надеясь найти там убежище. Генрих был готов к такому исходу, он побежал наперёд, пытаясь помешать неприятелю. Они столкнулись почти на углу здания, где Генрих схватил мужчину и перекрутив через себя, откинул его обратно внутрь заброшенного дома. Его живой снаряд влетел на большой скорости в дверной проём и, сильно ударившись спиной об него, отскочил обратно внутрь. Офицер не хотел, чтобы беглеца обнаружили и спасли. Генрих был вынужден действовать быстро и решительно, чтобы не дать местному предупредить всех, и этим разрушить всё. Офицер быстрым шагом направился в дом, войдя внутрь он обнаружил, что мужчина, поднимаясь с пола, достал коробок со спичками и зажёг одну из них. Не долго выжидая, он сразу же бросил её на пол. Почти моментально весь пролитый бензин начал возгораться, окутав всё пространство в доме огнём. Пламя пока не торопилось поглощать старое дерево, начиная со сладкого горючего.

Поджигатель начал пятиться назад в сторону лестницы на второй этаж. Не зная дальнейшего строения дома, Генрих быстро направился к своему врагу, пытаясь предотвратить любые попытки на бегство. Они оба перешли на бег, один пытался убежать, второй хотел ему помешать. Генрих схватил мужчину за рукав и, пытаясь скинуть его с лестницы, тянул на себя. Они сражались в настоящем аду, где вокруг них царил огонь, надеясь поглотить всё в своих чертогах. Пламя одинаково сжигало обувь обоим людям, медленно цепляясь и за другие предметы одежды. Фермер начал давать отпор: он кулаком ударил Генриха прямо в шею, надеясь повредить трахею. Удар пришелся точно в горло; раздался громкий хруст и слабое ощущение боли прошлось по всей шее, захватив даже грудь. Теперь каждый вздох Генриха приносил ему боль. В воздухе постепенно начал витать запах палёной кожи. Противник юноши не церемонился, и сам офицер перестал играть в игры. Генрих схватился за рукоять ножа — который элегантно висел на его ремне — и резким движением постарался ударить убегающего. Лезвие достигло своей жертвы, слабо пройдя по ноге, но достаточно, чтобы ослабить её. Мужчина захрипел от сильной боли и, хромая, попытался продолжить своё бегство. Дистанция между обоими росла и, офицер начал терять последние капли терпения. Пусть хоть вся деревня узнает о его присутствии и встанет против него, пусть только попробуют. Генрих решил использовать свой пистолет.