— Генрих, прекрати! не трогай беззащитных людей! — крикнула на офицера Эльвира.

Юноша был в ступоре, он испытывал сильное чувство дежавю и маленькие нотки страха и жалости. Мысли о потери всей семьи ещё сильнее нарастали в нем, на секунду он даже увидел в лице девушки свою мать. Он проклинал про себя этот удар. Только после того, как офицер смог унять дрожь в своих руках и проглотить скопившийся ком, ему удалось заговорить.

— Госпожа доктор, прошу вас не вмешиваться в военные дела. Вы выполнили вашу работу, и остальное вас не касается. — Генрих пытался приказным и холодным тоном унять огненный пыл Эльвиры, но временами он заикался, до сих пор не отойдя от удара девушки.

Эльвира замолкла, осознавая всю властность этого человека. Чтобы не двигало ею, она ничего не могла поделать. Генрих жестом отправил её в машину, и она повиновалась.

— Тогда никто больше не вспомнит о Фюссене! — пригрозил Генрих, восстановив возможность говорить в более устрашающем тоне. Вслед за своими словами он снова направил дуло пистолета в толпу, что очередной раз начала боятся последствий.

— Стой! — крикнул допрашиваемый, — я всё скажу. Мы знали о прибытии вашего конвоя заранее, когда он формировался… Мой сын был в городе, он работал почтальоном, именно от него мы всё узнали. Затем мы подготовились и напали, надеясь вынести сам грузовик. Когда всё не удалось, я проник в замок и начал искать груз.

— Хорошо. Ещё пара вопросов: где Август? как ты проник в замок? где твой сын? кто был водителем тягача? — Генрих наконец-то опустил пистолет, сконцентрировав внимание на говорящем.

— Ты убил моего сына. Ваш друг тоже мёртв: я его скинул в высохший колодец; в замок я попал, поднявшись по дереву и перепрыгнув через стену; за рулём машины сидел я. — Мужчина пытался говорить, не смотря в глаза Генриха, устремляя взгляд куда-то сквозь землю.

— А что на счёт раны? Я знаю, что мой человек попал в водителя.

— Попал… — фермер приподнял левую штанину, продемонстрировав перебинтованное пулевое ранение в ноге. Наложенный поверх ноги каркас, что по длине идеально подходили к стопам, позволяли опираться на ногу без лишних усилий и привлечения внимания.

— Хитрец… — сказал Генрих, поднявшись во весь рост. — Сколько ящиков успел вынести?

— Ни одного. Это была разведка.

Генрих спрятал свой пистолет, и, слегка похлопав испуганного человека по плечу, тихо сказал ему: «ступай». Мужчина сильно удивился, он поднял свой взгляд на офицера, но, не увидев в нём какой-либо злости или обмана, обрадовался. Он был сильно удивлён такому сильному и добродушному поступку, и, с трудом медленно направился к своим друзьям.