Отойти от этого состояния получилось только тогда, когда солнце ещё не выглядывало из-за гор. Интуиция подсказывала Генриху, что все должны начать просыпаться примерно через час. Это было удобное время, чтобы вернуться в деревню за новой няней. Офицер пошёл будить своего водителя, надеясь быстрее закончить все необходимые дела. Франц с трудом смог подняться в такую рань, как бы сильно Генрих не старался его разбудить, ему пришлось ждать своего солдата. Почти через полчаса, они смогли сесть в машину и отправиться в Фюссен.

— Не проще будет привозить её на пару дней, а не на один? — интересовался Франц у своего офицера.

— Я не позволю кому-нибудь из Фюссена жить в замке вместе с моей сестрой!

По приезду, они незамедлительно навестили хижину семьи, где им также не сразу смог открыть дверь отец семейства. Сонный, шатающийся на ногах мужчина не сразу понял, что происходит, и, когда он захотел начать спорить с гостями, то смог вспомнить события вчерашнего дня. По его взгляду можно было понять, что ему всё казалось сном. Девочка проснулась и быстро собравшись, вышла к солдатам. Отец и мать слишком эмоционально прощались с ней, будто их разлука займёт далеко не один день. Их дочь разместили на заднем сидении машины, где всю поездку она молча разглядывала лесные пейзажи.

— Наконец-то у меня есть работа, и я стала настоящей взрослой! — проговорила в какой-то момент пассажирка, пытаясь хоть с кем-то поделиться своей радостью.

— Быть взрослым, это не наличие работы, а умение нести ответственность за свои поступки, — сказал Генрих, пытаясь не смотреть на девочку. После этих слов никто и не пытался что-либо говорить.

Когда машина добралась до замка, девочка несколько минут стояла в пределах внешнего двора, разглядывая местную архитектуру. Её реакция была знакома Генриху, ибо также по своему приезду реагировала и Анна.

— Ты помнишь в чём будет заключаться твоя обязанность? — спросил у ребёнка Генрих, опустившись рядом с ней на колено.

— Да, — коротко ответила девочка, продолжая разглядывать серые каменные стены и красные черепицы на крышах.

— Девочку зовут Анна — она твоя ровесница. Она… дочь моего покойного друга. — Генрих намеренно соврал ей, собираясь утаить общие родственные связи с Анной, надеясь не предоставить эту важную информацию недоброжелательным людям в Фюссене.

— Хорошо, меня зовут Клара, — сказала девочка, наконец посмотрев в глаз Генриха. — А что здесь можно делать?

— Можешь делать всё, что хочешь. Главное, будь обычным ребёнком. Это всё, что от тебя требуется.

Генрих отпустил Франца и отправился с девочкой в обеденный зал, где она будет ждать свою новую подругу. Расположившись недалеко от гостя, Генрих спокойно сидел, ожидая, как проснуться все остальные. Позже он мог слышать, как проснулся оставшийся повар и начал готовить еду. Офицер всё время молча сидел рядом с девочкой, которая стеснялась о чём-либо спросить, или просто боялась новой обстановки. Так они сидели десятки минут, молча смотря друг на друга и на окружающие их стены. Генрих думал о том, что ему нужна Клара, пока улучшается оборона замка, потом он сможет навсегда забыть про Фюссен и про события, что там происходили. Шум в кухне слегка изменился, для одного повара было слишком много голосов. Находясь за несколько стен от кухни, Генриху было сложно определить, кому именно они принадлежат, но он подумал, что это Вольфганг решил помочь своему другу в работе. К его удивлению, вскоре в зал вошла Анна с Эльвирой.