— Пора, — сказал Генрих и отправился тушить огонь, чтобы прекратить весь этот ужас. По его подсчёту, времени с начала пожара должно было пройти достаточно, чтобы после огня ничего не уцелело, чтобы осталась только безжизненная и никому ненужная пустота. В течение нескольких минут все люди общими усилиями смогли потушить огонь, оставив только мокрый пепел и уголь.

— Что произошло? — спросил Франц у офицера.

— Я сжёг этот сад, — ответил Генрих.

Дальше никаких слов не последовало, все были просто обескуражены такому поступку, и, не могли найти подходящих слов. Генрих видел взгляды своих людей, сестры, доктора и маленькой няни. В них читалось непонимание и страх. Только офицеру все его поступки казались правильными и логичными, ему не нужно чтобы его понимали, только исполняли его приказы.

— Зачем?! — почти крикнула Анна. На её маленьком личике начали проявляться слёзы, что быстрым потоком обвивали щёки и собирались на подбородке. Её глаза дрожали в судорожном танце горя и утраты. Будто она предала материнские идеалы и ощущала на себе весь груз вины.

— Анна, послушай. Если бы ты и дальше находилась в этом саду, могло случиться что-то очень плохое. Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. — Генрих встал на колено и попытался обнять свою сестру, чтобы успокоить её, но та лишь испуганно отпрыгнула от своего брата.

— Безопасности?! — возразила Эльвира. — Ты чуть не сжёг весь замок! со всеми нами! Какая тут может быть безопасность?!

— Я не спрашивал вашего мнения, доктор. Не вам решать, где и как я буду оберегать свою сестру. Это была вынужденная мера, — ответил Генрих, смотря прямо в лицо Эльвиры.

Девушка, вслед за полученным ответом, взяла маленьких девочек за руки и отправилась внутрь замка. Некоторые солдаты тоже разошлись, на их лицах была ещё большая гримаса непонимания и неодобрения.

— Ты перестарался, — заметил Вольфганг, уходя со всеми остальными.

Теперь Генрих остался один. Окружающая его обстановка из пепла и копоти, создала сплошное тёмное море. Будто промокшая земля стала одной водой; она казалась мягкой и живой, словно, коснувшись её, можно утонуть. Офицер, стоящий в одном чёрном обмундировании, слился с этой ужасной картиной, визуально становясь единым целым с чем-то мёртвым, неодушевлённым, — это был последний фрагмент головоломки, что отображала то, что осталось от былой красоты. В полном одиночестве, Генрих подумал, что действительно перестарался, что сгоревший дендрарий никак не защитит Анну. Только план на самом деле был исполнен не до конца. «Они меня ещё будут благодарить» — подумал про себя Генрих, возвращаясь обратно в замок. Подойдя к знакомому ящику с припасами, он достал одну из противопехотных мин. Вернувшись на пепелище, юноша нашёл старое место, где был лаз в стене, и, закопал там мину, скрыв её под пеплом и землёй. Теперь одна из линий обороны была готова. Благодаря тому, что сада больше нет, никто не будет здесь находиться, то, никто не сможет случайно угодить в ловушку.