Корабли победителей пошли вслед за отступающими, но не с целью добить их, а с целью исполнить, наконец-то, своё предназначение.

Эйрих с довольной улыбкой наблюдал, как умелые кормчие выводят корабли в направлении берега за позициями противника, после чего врезаются в мокрую почву и «заезжают» на неё почти на половину корпуса. И практически сразу после этого на берег начали высыпать легионеры, прекрасно знающие, что делать дальше.

— Наконец-то, — произнёс Эйрих удовлетворённо.

Половина легиона быстро собрала когорты и сходу атаковала на левом фланге, врезавшись в ошеломлённых столь резким поворотом судьбы визиготов. А Аларих только и мог, что смотреть, потому что почти весь его резерв уже задействован…

Визиготы уверенно проигрывали, несмотря на своё чуть более, чем двукратное, численное преимущество.

— Ты сказал, что он ничего не хотел давать, но затем передумал. Почему? — поинтересовался Эйрих у второго консула.

— Было похоже на влияние настроения, — пожал плечами Балдвин.

— Может, советники насоветовали? — предположил Эйрих.

— Нет, в его юрте не было никаких советников, — покачал головой Балдвин. — Это потом его отговаривали некоторые гуннские вельможи, но Руа принял окончательное решение. Думаю, с Дариурашем у него не всё так гладко, как об этом говорят.

Власть гуннского рейкса не так крепка, как он старается показать — это было понятно Эйриху с самого начала. Он уже был почти на месте Руы в своей прошлой жизни. Да, главные победы уже состоялись, да, нет больше в степях силы, способной противостоять ему, но роды надо как-то удержать от всеобщей свары, а для этого лучше иметь многочисленное войско, на фоне которого родовым старейшинам и крупным нойонам будет страшно даже быть недовольными, не то, что дерзить. А потом бесчисленные переговоры, клятвы верности, договоры, устранение нелояльных, укрепление войска — это отнимает много времени. И если при этом существует недобитый враг, трущийся где-то на границах, то затевать какие-то мало-мальски крупные походы просто неразумно. Даже тысячу выделять каким-то посторонним, пусть и за большие деньги — это непозволительная роскошь.

Но Руа выделил. И Эйриху, который просил без особой надежды на успех, очень непонятно, почему. Возможно, действительно польстился деньгами, с помощью которых потом будет гораздо легче вести переговоры со старейшинами и вождями, но этот аргумент выглядел в глазах Эйриха слишком натянутым. У гуннов много золота и серебра, они регулярно получают их у своих данников из покорённых племён, Руа точно является очень богатым человеком, который точно не обеднеет от того, что очень щедро задобрит хоть сотню старейшин.