— Соплякам слова не давали, — суровым тоном пресёк его поползновения Руа. — Сиди и жри мясо, пока есть.

Бледа скептически улыбнулся, после чего начал вытаскивать из котелка куски мяса и накладывать их на золотое блюдо из римских трофеев. Сопляки, не знавшие, что такое есть не каждый день, не переживавшие зим, когда вся степь покрывается толстой коркой льда (2) — да что они могут знать о том, что правда, а что нет?

— Может, Эйрих не выживет после удара конём… — задумчиво произнёс Тобо. — Тогда дэв, более не скованный договором, может уйти куда ему заблагорассудится. Одна надежда на это.

— А может… — пришла в голову кагана идея.

— Он защитит его от любого количества убийц, — вздохнул шаман. — И если Эйрих даст ему последнее приказание с условием отпустить только после его выполнения, то…

Руа всё понял.

— Буду надеяться, что он умрёт сам, — произнёс он. — А коли нет, то придётся как-то договариваться.

/30 сентября 409 года нашей эры, Восточная Римская империя, диоцез Фракия, окрестности г. Адрианополя/

Эйрих почувствовал в руке знакомое прикосновение кожи оплётки своей сабли. Руки его находились на груди, а живот его холодила сталь. Кто-то складывал его пальцы так, чтобы он держал рукоять сабли.

—… прими его, Вотан… — прошептал голос отца. — Он погибал в бою, сражался доблестно, изберите его, валькирии…

Эйрих открыл глаза и увидел изумлённого отца, который аж отпрянул от кровати.

— Не может быть!!! — воскликнул Зевта. — Ты живой⁈ Иль восстал драугром⁈

— Кхм, — кашлянул Эйрих, после чего сморщился от острой боли в груди. — Кха! М-мать…

— Отвечай! — потребовал Зевта, хватаясь за рукоять своего меча.

— Отец, кхм-кхм… — осторожно произнёс Эйрих. — Что ты несёшь?..

— Фух… — облегчённо выдохнул благочестивый христианин и верный прихожанин арианской церкви, а также первый консул остготов Зевта, сын Байргана. — Тебе пророчили смерть, сынок…