Император не сразу понял, что вопрос не был риторическим, но совершенно не мог вспомнить, какие выводы консул озвучивал жалкие пять минут назад.

— Это даёт нам относительное спокойствие на северных рубежах, — не дождавшись ответа, продолжил консул. — В перспективе, если это не потребует чрезмерных усилий нашего войска, я вижу возможность вернуть полноценный контроль над южным берегом Дуная, но, пока что, об этом думать слишком рано, ведь вновь начались какие-то шевеления на юго-восточной границе…

— Персы никогда не успокоятся, — заявила Элия Пульхерия. — Но нам нужен союз с ними.

Консул неоднократно говорил об этом во время разговоров с императором, но мальцу было совершенно всё равно на каких-то там персов, ведь тогда оставалось меньше получаса до ужина и выступления придворных актёров.

— Да, — кивнул Флавий Антемий. — Если удастся надёжно замириться с персами хотя бы на пять-десять лет — мы сможем высвободить несколько легионов для восстановления полного контроля над Мёзией…

— Колонисты, — произнесла Элия Пульхерия. — Ты что-то говорил о колонистах.

— Говорил, — улыбнулся ей консул. — Мы, наконец-то, сможем расселить несколько тысяч семей восточных колонистов во Фракии, потому что готы оттуда очень скоро уйдут и освобождённые земли кто-то должен будет занять. А у нас есть крупная группа будущих колонистов, согласных принять наши условия и осесть колонами.

Остготские роды, засевшие во Фракии, официально числились федератами, но это была лишь формальность. На самом деле, они никому не подчинялись, просто жили там, даже набегов не учиняли. Покойный Флавий Аркадий не любил вспоминать о них, решив, что если игнорировать проблему, то её, как бы, нет.

Примерно год назад на востоке Сирии случилась эпидемия оспы, от которой бежали тысячи и тысячи. Болезнь ушла так же, как и пришла — молниеносно, но эти люди уже покинули родные земли. И пришли они в Константинополь, чтобы сам император решил их проблему. Но эту обязанность спихнули на консула, который и так регент и изначально ответственный за все решения, а тут появилась отличная возможность.

Император, в силу возраста, сам такие решения принять не может, но худшее не это. Худшее — он не хочет вдаваться ни в какие подробности политики собственной державы.

Больше всего консул опасался, что император Феодосий II такой же, как отец. Если мальчик не будет проявлять должного интереса к политике, то…

Флавий Антемий вдруг посмотрел на Элию Пульхерию. Эта девочка не сможет стать императрицей при живом брате, но необязательно быть императором, чтобы на деле править страной. Сам консул был тому живым, пока что, примером, поэтому мысли его пошли в определённом направлении.