— Похоже, мне придётся многое переосмыслить… — неуверенным тоном произнёс Валия.

— Что тебе мешало держать рот закрытым? — спросил вдруг Эйрих. — Это ведь ты надоумил Алариха идти против нас, так?

Валия побледнел и застыл. Конь под ним даже недоуменно остановился от непонятной команды, данной сжавшимися ногами.

— Я… мне… — прошептал он одними губами.

— Битва против Алариха всё равно бы состоялась, — снисходительно улыбнулся Эйрих. — Возможно, столкнись мы в Италии, всё обернулось бы куда хуже, так что это даже хорошо, что мы вскрыли этот тошнотворный гнойник гораздо раньше. Я не зол на тебя за твои действия, ты служил своему господину. Но у тебя нет больше господина, я им становиться не желаю, поэтому выкручивайся из этой ситуации сам. Попробуй вступить в Сенат от своей родовой трибы, попытай счастья в воинской стезе или даже в торговле — где угодно, но не подле меня и моего отца.

Бывший советник Алариха не нашёл, что ответить, но теперь уже по-настоящему.

— Скоро больше не станет различия между единым готским народом, — произнёс Эйрих. — И если хочешь достичь каких-то высот в нашем сообществе, а ты можешь, ведь далеко не скорбен умом, то действуй через существующие механизмы. Какова численность твоего рода?

Валия отмер и потрясённо проморгался. Похоже, что он уже видел перед глазами картину, как ему рубит голову Альвомир.

— Мой род насчитывает почти тысячу человек, — ответил он, когда взял себя в руки.

— Маловато, — разочарованно цокнул Эйрих. — Но минимальный порог численности для подачи заявки на формирование трибы у тебя есть. Кто-нибудь из уважаемых людей рода уже предпринимал что-то?

— Без моего слова никто на такое не решится, — покачал головой Валия.

— Тогда, как вернёшься, подавай заявку, а я поспособствую в её скорейшем одобрении, — ободряюще улыбнулся ему Эйрих. — Мне нужны лояльные сенаторы, которые обязательно поддержат меня во время заседаний. Я уже вижу тебя в сенаторской тоге, Валия…

— Я посмотрю, что можно сделать, — ответил на это визигот. — А сейчас мне надо проведать сына…

— Он идёт с дружиной Атавульфа? — уточнил Эйрих. — Его зовут Сегером, верно?

Визиготские воины, в количестве четырнадцати тысяч, присоединились к походу, уже прозванному готским.

Пусть между двумя братскими народами есть нехорошая братоубийственная история, но больше делить было нечего, ведь победитель уже однозначно определён. А «усугубили» всё красивые жесты со стороны правительства остготов, а также приобщение визиготских старейшин к власти, как можно рассматривать их представительство в Сенате. Визиготы и остготы имеют сейчас максимальные шансы стать единым народом, который больше не разделяет власть и воля рейксов…