— Скоро я иду на Рим, — произнёс Эйрих. — Поэтому долго тебя поддерживать не смогу.

— Не переживай, справлюсь как-нибудь, — надел сапог Зевта. — Вчера мне снился сон, сынок…

— И какой же? — поинтересовался претор.

— Странный, — вздохнул Зевта. — Будто бы я в могиле лежу, в Паннонии. Не знаю как, но я точно знал, что я в Паннонии. Вокруг дружина Бреты лежит и сам Брета прямо рядом со мной. Холодно было и… обидно как-то… К чему это?

— Не знаю… — ответил на это Эйрих. — Может, спросишь Хильдо?

— Язычница, — поморщился отец. — Хотя иногда не хватает толкователей снов…

Знахарка пошла вслед за ними, потому что одной в Паннонии ей не выжить. Сейчас, насколько знал Эйрих, она живёт близ Вероны — вышла замуж за какого-то вдовца, получившего свой надел и продолжает свою нечистую работу. Трогать её никто не смеет, потому что слишком много людей обязаны ей своим успешным рождением и спасением от недугов, но отношение к ней примерно такое же, как у Зевты.

— Всё равно, если беспокоит, лучше сходи, — посоветовал Эйрих. — Язычница не язычница, а кое-что в этих делах смыслит. Или можно к отцу Григорию обратиться.

— Вот! — хлопнул себя по бедру Зевта. — Вот к нему и схожу!

— Даже ехать никуда не придётся, — усмехнулся Эйрих.

— Чего это? — слегка удивился отец.

— Была у меня беседа с ним, перед отправлением в Равенну, — ответил Эйрих. — Он собирается ставить тут арианский собор — деньги уже из Сената выбил, поэтому останется тут надолго.

— Если не забуду этот сон, потолкую с ним, — вздохнул Зевта. — Ты когда выходишь?

— Как придёт письмо от Сената, — пожал плечами Эйрих. — Смутные вести приходят с востока… Сенаторы обеспокоены активностью восточных римлян, которые, как говорят, принимают сейчас у себя западного консула Флавия Аэция.

— Опасный сукин сын… — процедил Зевта. — А Сенат… Они считают, что угрозы от римлян больше нет.

— Я знаю, — вздохнул Эйрих. — Только вот подробности битвы римлян против мавров говорят об обратном. Не знаю о качестве римского войска, но Флавий Аэций показал, что хорошо разбирается в стратегии и тактике. А его элегантное решение задачи сбора мавров в одном месте — это должно войти в мою «Стратегемату»…

Свой давний труд он не забросил. Виссарион вписывает, когда появляется время, новые мысли Эйриха и сейчас уже достаточно ёмкий трактат включает в себя всё о тактике степняков, всё о тактике старых римлян и немного о тактике римлян современных. Последнего немного, потому что принципиально нового они не изобрели, развивая то, чего достигли предки, а кое-что упростили или вовсе упразднили. Это не значит, что их тактика хуже и менее действенна, наоборот — в столетиях битв друг против друга (2) они разработали некоторое количество отличных тактик борьбы против римского легиона…