Правда, Эйрих, пока что, не нашёл времени, чтобы осмыслить уже узнанное о тактике современных римлян и включить в свой трактат. Но время появится, возможно, этой зимой, чтобы усадить Хрисанфа, Виссариона и Ликурга за пергаменты и начать диктовать свою мудрость.

«Обязательно нужно перевести всё это на готскую письменность», — подумал Эйрих. — «А то потомки подумают, что это написали какие-то римляне».

— Это угроза, — произнёс отец. — Я вижу, дружинники и воины видят, а сенаторы заняты тщательным обсасыванием и облизыванием нового эдикта о налогах на торговлю…

— Дело нужное, — усмехнулся Эйрих. — Торгаши, если обложить их правильным налогом, способны принести казне солидную прибыль. Но да, сейчас не очень подходящее время, чтобы фокусироваться на мирных делах. Пока мы брали города в Сельской Италии, консул Флавий Аэций разбивал мавров. Пока мы устанавливали свою власть, он изымал легионы из Иберии, Мавритании и остальных подконтрольных провинций. Из Сицилии, насколько я знаю, он вывел даже городские гарнизоны — некому защищать остров, поэтому его даже завоёвывать не надо. Нам нужно срочно начинать готовиться к войне, потому что Аэций затеял всю эту активность не просто так.

— Они хотят вернуть Италию, — вздохнул консул Зевта. — И, скорее всего, попытаются.

Самое плохое, что есть в этих обстоятельствах — Италия ещё не перешла под полный контроль Сената. На юге есть крепкие города, которые точно придётся осаждать и брать штурмом. Теперь курульные советы и префекты крепко задумаются, стоит ли сдавать город или лучше дождаться возвращения императора.

— Если к нему присоединится Восточная империя… — произнёс Эйрих. — Дела наши будут плохи.

— Надеюсь, наши договорённости с Флавием Антемием всё ещё в силе, — отец почесал бороду.

— Если римляне получат основания полагать, что сдюжат нас совместными усилиями, все договоры будут стоить дешевле чернил, коими написаны на пергаментах… — ответил на это Эйрих.

Консул Антемий, как и должно государственнику, блюдёт интересы своей державы, а не собственного кошеля. Он будет действовать из блага для Восточной империи, а благо для неё сейчас — избавиться от неожиданно усилившихся готов.

Эйриху в прошлой жизни приходилось принимать тяжёлые и неоднозначные решения, поэтому он понимал римского консула. В момент, когда Аларих вёл своё великое войско против остготов, казалось, что кто угодно лучше, чем визиготский рейкс, идущий в сторону Константинополя. И тогда альтернативой выступал договороспособный Эйрих, поэтому Антемий не мог принять другого решения. Возможно, восточному консулу сейчас кажется, что лучше бы Аларих, чем Эйрих…