Племя вандалов решило последовать примеру теперь уже объединённых готов, поэтому собрало совет старейшин. Они несколько переосмыслили принципы формирования сената, поэтому сенаторы избираются навсегда, не могут быть лишены статуса сенатора, от народных трибунов и референдумов они избавились как от чего-то несущественного и ненужного, а ещё в Сенате народа вандалов заседают вожди. Магистратуры у них тоже нет, а исполнительные должности делегируются заседающим в Сенате вождям, причём путём голосования. И у Эйриха было стойкое ощущение, что если бы он не продавливал республиканские механизмы чуть ли не силой, готы бы тоже, естественным путём, пришли к чему-то подобному.

Это не плохой способ организации, ведь магистров они, всё-таки, избирают, чего нет у готов, но видение республики у вандалов своё. И только время покажет, чья концепция устройства высшей власти окажется жизнеспособной…

— Слышал, — вздохнул Саварик. — У нас это невозможно.

— Невозможно взмахнуть руками и взлететь к звёздам, — с усмешкой произнёс Эйрих. — Или ты считаешь, что франки чем-то хуже или лучше готов? Хуже или лучше вандалов?

На самом деле, тенденции по перетягиванию власти над племенем в сторону старейшин наблюдаются практически везде. Дурной пример, как говорится, оказался заразителен. Такого объёма коллегиальных полномочий нет ни у одного большого совета старейшин вообще нигде, а сами большие советы старейшин — это нечто эпизодическое, порой не собираемое десятки зим подряд, потому не имеющее существенного влияния на общину. Даже обычные советы старейшин, явление, имевшее весомую встречаемость даже среди готов, имеют влияние на родовую общину и только, но не на весь народ.

А Сенат — постоянно действующий орган, поэтому власть его постоянна и велика. Вот это важное обстоятельство и прельщает очень многих старейшин разного рода и всякого племени, заставляя собираться, обдумывать и затем продвигать республиканские идеи.

«Non patriae sed sibi, ха-ха…» (2) — подумал Эйрих.

— Я не считаю, что франки хуже или лучше кого-то, — произнёс Саварик. — Но ты не жил среди нас, не знаешь, каков наш быт. Вожди у салических франков традиционно сильны, многие из них служили римлянам и вернулись с силой и богатством. Как можно представить Сенат франкского народа в таких обстоятельствах? Старейшин, посмевших бросить даже такой вызов, вырежут в одну ночь. К тому же, я говорил тебе, Хлодиона пророчат в рексы…

— А Фарамунд? — спросил Эйрих.

— И его тоже, — ответил франк. — Они, как оказалось, имеют примерно одинаковый вес в среде воинов и знати. С одной стороны, Хлодиону надо уступить место отцу, но ведь такой шанс стать рексом выпадает раз в жизни…