— Такое количество римских легионов ты считаешь «зародышем угрозы»? — усмехнулся сенатор Брун. — А что будет, если ты проиграешь и потеряешь войска? Чем мы будем защищать наши территории?

— Война — это риск, — произнёс Эйрих. — Я уверяю тебя, почтенный, что от обороны мы много не навоюем. Они будут высаживать войска по всему побережью, будут наносить удары по снабжению, брать города в осады, а у нас просто не хватит сил, чтобы реагировать везде. И лучше будет избавиться от Аэция в Иберии, чтобы относительно обезопасить хотя бы одно направление…

— Наше решение неизменно.

Эйрих беседовал с сенаторами приватно, устраивал публичные обсуждения, чтобы перетянуть на свою сторону народ, но это не работало. Сенат твёрдо стоял на своём и желал сохранить в безопасности уже освобождённые территории. Но стратегия учит, что победа достаётся только самому мобильному и решительному.

— Что ж, — вздохнул Эйрих. — Я сказал своё слово, осветил все возможные уязвимости вашего способа обороны, поэтому более бессилен сделать что-либо.

Заседание было завершено, как всегда, безрезультатно. Его слушают, потому что уважают, но этого уважения недостаточно, чтобы изменить уже сформулированное мнение.

Эйрих вернулся в свою кабинку, раздражённо хлопнув дверью, после чего засел за документацию. Пергаменты, пергаменты, пергаменты — всё нужно контролировать лично, чтобы не случалось ошибок и накладок. И это ещё повезло, что у него теперь есть шесть относительно надёжных и трое безотносительно надёжных заместителей, достаточно компетентных, чтобы взять на себя основную часть рутины. Работать стало легче, но за ними тоже нужен пригляд, потому что люди могут заблуждаться и ошибаться.

Ещё, чтобы всех этих восточноримских юристов не увели в другие комиции и учреждения, Эйрих вынудил их присягнуть Готской республике и официально зачислиться в I-й готический легион «Скутата». Он экстраординарный военный трибун, поэтому юристы теперь находятся под его началом по легионным ординациям. Официально их не переманить, не перевести и не перекупить — любое их движение в сторону другой комиции будет расценено как измена Готской республике и готическому легиону, за что положена смертная казнь путём приколачивания гвоздями к деревянному ослу.

Китайская казнь в этих краях неизвестна, поэтому Эйрих выступил новатором. У распятых во времена старых римлян и повешенных или сожжённых во времена нынешних римлян, есть один недостаток — отсутствие мобильности. Деревянный же осёл, снабжённый колёсами, будет наглядно демонстрировать медленно умирающего казнённого по всему городу и даже по пригородам. На распятие это не похоже, потому что приговорённого приколачивают в замысловатой позе, чтобы его суставы были изогнуты под неправильным углом и непрерывно причиняли боль. Эта непохожесть на классическое распятие почти гарантирует, что с особо религиозными проблем не будет.