Оказалось, что рабы и колоны не так эффективны как люди, кровно заинтересованные в прибылях с продажи зерна казне. Главное, что Сенат оказался благоразумен и издал эдикт, запрещающий какое-либо регулирование закупочных цен. В прошлой жизни Эйрих бы наложил вето на такое действо, но сейчас понимал, что право регулирования цен — это жестокий соблазн. Сенаторы не решились вверять кому-либо такой могущественный инструмент, поэтому понадеялись на Всевышнего и Вездесущего, который сам отрегулирует все цены на рынках так, как ему будет угодно. (4)

«Он всегда так делает», — подумал Эйрих.

— Значит, продолжаете питаться за счёт Египта? — спросил проконсул Африки.

— Скоро это недоразумение устранится само собой, — заверил его Эйрих.

— У меня зерна хватает на всю провинцию и ещё вам передаю существенную часть, — похвастался Флавий Аэций.

— Если бы у меня под управлением была Африка, я бы тоже мог похвастаться отличными урожаями, — ответил на это Эйрих. — Управляй ты Египтом, тоже бы хвастался урожаями?

— Да нет, я всё понимаю, просто так сказал, — вздохнул Аэций. — Признаться, не ожидал, что у вас вообще получится выжать из земли больше, чем выжимали латифундисты. Как же так?

— Инструмент общинный, сельские трибы сами распределяют между собой выдаваемые казной инструменты — это раз, — загнул указательный палец правой руки Эйрих. — Новый хомут, позволяющий использовать при вспашке коней — это два. Кровная заинтересованность мелких землевладельцев — это три. Латифундисты, насколько я могу судить, вынуждали рабов использовать деревянные инструменты, пахали они преимущественно без волов, а колону никто и ничем не обязан, поэтому пусть обрабатывает тем, что имеет. Я поставил задачу решить зерновую проблему, а не наживаться на зерне, для чего и избрал единственный разумный способ землеустройства.

— То есть, ты хочешь сказать, что отбирал землю у нобилей не по причине ненависти к ним? — спросил Аэций удивлённо.

Земли Африки, Галлии, Иберии, Италии и Британии всем скопом работают, чтобы прокормить себя и крупные города Италии, где всё ещё живёт очень много людей — следствие хорошо выполненной работы землемеров и землеуправлений. Оставь Эйрих эти земли латифундистам, они бы почти ничего не давали в общую зерновую копилку и они бы навсегда остались зависимы от Египта.

— Я ни к кому не питаю ненависти, не встречал ещё достойных моей ненависти людей, — ответил на это Эйрих. — Увидь я какой-то способ, при котором латифундии давали бы мне достаточно зерна для стабильного прокормления городов, думаешь, я бы начал прилагать усилия для замены латифундистов на мелких землевладельцев? Нет, не стал бы. Но латифундии слишком неэффективны, поэтому были обречены на смерть.